новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   Печать Контакты
Статьи - 5 последних
  •  Первый день на новой работе
  •  Женщина-руководитель: проблема самоактуализации в контексте полоролевых характеристик личности
  •  Полоролевые стереотипы как регуляторы самопринятия человека в качестве субъекта деятельности
  •  Гендерная интерпретация самоактуализации личности в профессии: проблемы и стратегии профессионализации
  •  Гендерные аспекты социальной адаптации в условиях ранней профессионализации
  • Тесты - 5 популярных
  •   Способны ли вы убить человека?
  •   Проверьте свою память
  •   Каков Ваш характер?
  •   Насколько Вы довольны жизнью?
  •   Довольны ли Вы собой?
  • Голосование
    Ваше мнение о навигации и удобству представления материалов данного сайта
    Организацию представления разделов и материалов нужно улучшить
    Нужны небольшие изменения в навигации
    Ничего не нужно менять

    результаты
    Поиск по сайту
    Расширенный поиск
    Рассылка новостей



    Начало - Психология - Сексология - Сексуальная ориентация и гомосексуальное поведение

    Игорь Кон
    Сексуальная ориентация и гомосексуальное поведение


    Неназываемый порок

           В "Частной сексопатологии" гомосексуализм трактуется как одно из многочисленных нарушений психосексуальных ориентаций, "искажение направленности полового влечения и форм его реализации". Обладая клиническим опытом и достаточным запасом латинских и греческих слов, можно без труда создать специальный "изм" для любых индивидуальных эротических предпочтений. Однако зачем умножать число "сущностных" категорий, когда вполне достаточно феноменологического описания?
           Гомосексуализм по ряду параметров выпадает из этого ряда. Во-первых, это широко распространенное явление. По подсчетам разных авторов, исключительно гомосексуальную ориентацию имеют от 1-2% до 5-6% мужчин и от 1% до 3-4% женщин. Эпизодические или временные сексуальные контакты имеют по меньшей мере треть мужского населения. Во-вторых, эта проблема имеет фундаментальное теоретическое значение - природа и генезис гомосексуальности так же важны для понимания общих закономерностей формирования сексуальной ориентации, как клиника транссексуализма - для теории половой дифференцировки. В-третьих, гомосексуальность и отношение к ней занимают важное место в системе полового и сексуального символизма любой культуры, причем здесь есть свои кросс- и транскультурные, филогенетические константы. В-четвертых, в отличие от большинства парафилий, изучавшихся почти исключительно психиатрами, хотя некоторые из них имеют определенные социокультурные предпосылки (вуайеризм и эксгибиционизм предполагают табуирование наготы, фетишизм - различение эротических и неэротических объектов и т.д.), гомосексуальность - междисциплинарный "сюжет", занимающий одно из центральных мест в любом разделе современной сексологии. В-пятых, эта тема широко представлена в художественной литературе и искусстве. Стыдливо замалчивать этот факт - значит только дезориентировать читателя, в том числе врачей.
           Что мы знаем о природе гомосексуализма и закономерностях формирования сексуальной ориентации вообще? Начать придется с краткой истории вопроса. В древней Греции существительного "гомосексуалист" не было, соответствующие прилагательные дифференцировали не индивидов, а их эротические предпочтения или поступки. Средневековое понятие "содомии", помимо своей многозначности, также обозначало не человека, а тип запрещенных действий, с которыми не ассоциировалась особая социальная или психологическая идентичность. В медицинской литературе XIX века проблема была поставлена иначе. Слово "гомосексуализм" субстанциализировалось и стало обозначать не только особое психофизиологическое состояние, болезнь, но и определенный стиль жизни, разновидность человеческого рода, которая по всем основным показателям отличается от других людей.
           Уже первые специальные теории гомосексуальности были неоднозначны. По мнению французского психиатра Андре Тардье, половое влечение к лицам собственного пола - врожденное моральное и физическое уродство, следствие вырождения, которое обнаруживается даже в особой форме полового члена; единственный способ борьбы с ним - карательные меры, вплоть до кастрации. Напротив, по мнению немецкого юриста Карла Ульрихса, опубликовавшего в 1860-х годах 12 книг на эту тему, гомосексуалисты (по имени греческой богини Урании, считавшейся покровительницей однополой любви, К. Ульрихс называл их "урнингами") - жертвы ненормального эмбрионального развития. Исходя из того, что половые органы эмбриона вначале недифференцированы, Ульрихс полагает, что у урнингов гениталии развиваются по мужскому типу, тогда как в мозге, который определяет направленность полового влечения, соответствующей дифференцировки не происходит. Урнинги - люди, у которых женская душа заключена в мужское тело; хотя это состояние является врожденным и, следовательно, неизменным, оно представляется не более патологическим, чем, например, дальтонизм. Поскольку в социальном и психическом отношении урнинги вполне нормальны, преследовать их жестоко и неразумно.
           После многочисленных безуспешных попыток найти какие-то анатомо-физиологические признаки гомосексуализма в центре внимания оказываются психические свойства. Знаменитый немецкий невропатолог и психиатр Карл Вестфаль определил гомосексуализм (термин ввел еще раньше венгерский врач Карой Мария Бенкерт, писавший также под псевдонимом Кертбени) как врожденное изменение полового чувства. В 1882 г. французские психиатры Жан Шарко и Валентин Маньян в статье "Инверсия генитального чувства" сообщили, что с успехом применили для лечения таких случаев гипноз. Хотя трудно понять, как можно гипнозом излечить врожденное заболевание (а его врожденность авторы не ставили под сомнение), статья имела большой резонанс и термин "инверсия" прочно вошел в научный язык.
           Однако клинические факты не укладывались в концепцию биологической предопределенности. В результате возникают дуалистические теории. Так, русский дерматовенеролог В.М. Тарновский в конце XIX века предложил разграничивать врожденные, генетически обусловленные, и приобретенные формы гомосексуализма, возникающие вследствие внешних влияний, половых излишеств, жажды разнообразия и т.д. Однако можно ли называть одним и тем же словом явления, имеющие настолько разную этиологию?
           Теоретические споры о "причине" гомосексуализма продолжались и в начале XX века. Форель и Молль считали его половым извращением, специфической психопатологией. Крафт-Эбинг и Эллис видели в нем аномалию, подобную дальтонизму, к которой слово "психическая болезнь" неприменимо, так как гомосексуальность совместима с нормальным психическим функционированием. Хиршфельд и Блох считали гомосексуализм врожденным предрасположением, своего рода идиосинкразией, которую нужно просто принимать как факт. Вместе с тем Хиршфельд вслед за Ульрихсом считал гомосексуалистов своего рода "третьим полом", промежуточной стадией развития, интерсексуальным состоянием, когда телесные свойства одного пола сочетаются с сексуальными или эмоциональными характеристиками другого. Исходя из представления о врожденности и неизлечимости гомосексуализма, Хиршфельд настойчиво добивался отмены его уголовного преследования.
           При всем своем гуманистическом пафосе монокаузальная теория гомосексуальности наталкивалась на непреодолимые трудности: наряду с людьми, чья гетеро- или гомосексуальная ориентация является исключительной и сохраняется на протяжении всей жизни, существуют люди, у которых гетеро- и гомосексуальные увлечения чередуются, сменяя друг друга. Может быть, дело не во врожденном предрасположении, а в особенностях индивидуального развития? Именно так ставил проблему З. Фрейд.
           "С точки зрения психоанализа исключительный сексуальный интерес мужчин к женщинам представляет собой проблему, которая требует выяснения, а не самоочевидный факт, основанный на влечении, имеющем в конечном счете химическую природу". Однополая любовь покоится на тех же психофизиологических предпосылках, что и гетеросексуальная, а итоговое соотношение того и другого определяется лишь в процессе индивидуального развития. И хотя "различия в результатах могут иметь качественный характер, анализ показывает, что различие между их детерминантами только количественное". Гомосексуальность - не психическая болезнь в обычном понимании этого слова, а результат специфических условий формирования личности в раннем детстве, "переделать" которые в дальнейшем невозможно.
           Следующий удар по субстанциалистской концепции гомосексуальности нанес Кинзи, который показал, что и в поведении, и в эротических установках гомо- и гетеросексуальность - не самостоятельные сущности, а полюсы некоторого континуума, так что можно говорить о степенях гетеро-, гомосексуальности. Чтобы получить достоверные данные о распространении гомосексуального поведения, Кинзи сконструировал 6-балльную шкалу, на одном полюсе которой стоят исключительно гетеросексуальные лица, не имевшие никаких гомосексуальных контактов, на другом - исключительно гомосексуальные лица, не имеющие никакого гетеросексуального опыта, а посередине - те, у кого есть и тот, и другой опыт. Другая такая же шкала измеряла уже не поведение (сексуальные контакты), а эмоциональные реакции, эротические чувства респондентов к лицам своего и противоположного пола.
           Метод Кинзи дал интересные результаты. Прежде всего гомосексуальное поведение оказалось значительно более распространенным, чем принято было думать. Среди опрошенных Кинзи мужчин 48% признали в своем сексуальном опыте хотя бы один гомосексуальный контакт, в том числе 37% - с оргазмом, 25% мужчин между 16 и 55 годами пережили несколько таких контактов; 18% имели по крайней мере в течение 3 лет приблизительно равное число гомо- и гетеросексуальных контактов; 10% мужчин в течение этого срока (не менее 3 лет) вели исключительно гомосексуальную жизнь, а 4% остаются гомосексуалистами. Из опрошенных женщин 28% признали, что хотя бы однажды испытывали эротические чувства к другим женщинам; 19% к 40 годам имели хотя бы один фактический гомосексуальный контакт, причем 12% - с оргазмом, исключительно гомосексуальную жизнь вели 1% женщин.
           Хотя эти цифры отнюдь не являются нормативными, их анализ позволил сделать два важных вывода: 1) гомосексуальное поведение не тождественно устойчивой гомосексуальной ориентации личности: один и тот же индивид может по-разному вести себя в разных ситуациях и в разные периоды своей жизни. Личность - не механическая сумма поступков и с любыми ярлыками нужно обращаться осторожно; 2) сексуальное поведение и эротические переживания часто не совпадают. Даже в очищенной от явных гомосексуалистов выборке Кинзи гомоэротические сны и фантазии признали 14% мужчин и 9% женщин; у людей со "смешанным" сексуальным опытом рассогласованность поведения и установок встречается гораздо чаще.
           Гетеро- и гомосексуальные индивиды, по Кинзи, отличаются друг от друга не фундаментально, а по количеству имеющегося у них гетеро- и гомосексуального опыта, причем в формировании исключительно гомосексуального поведения важную роль играют социальные условия, в частности стигматизация и остракизм, которым общество подвергает "разоблаченного", даже если речь идет об одном-единственном опыте.
           Эти факты существенны не только для понимания гомосексуальности; они показывают также трудности интерпретации поведенческой статистики, особенно в середине шкалы. Поведение, в котором гомо- и гетеросексуальные контакты представлены поровну, формально выглядит одинаково бисексуальным. Однако 90 и 90 контактов - не то же самое, что 9 и 9; 20 контактов с 5 партнерами - не то же самое, что 5 контактов с 20 партнерами и т.д. Чтобы перейти от поведенческой статистики к типологии, нужен сложный качественный анализ.
           Первыми взялись за дело генетики. Экспериментальные исследования показали, что нарушение генетического кода у рыб и лягушек вызывает необратимые сдвиги в их сексуальном поведении: генетические самцы ведут себя как самки и наоборот. Инверсия в этих экспериментах затрагивала не только сексуальность, а все поведение животных, что является скорее аналогом транссексуализма, чем гомосексуализма, который лишь в редких случаях сочетается с общей соматической и поведенческой феминизацией мужского и маскулинизацией женского индивида. Возможность генетического манипулирования сексуальной ориентацией индивида, не меняя общей схемы полодиморфического поведения, представляется более чем сомнительной. Как говорилось выше, уже в XIX веке ученые пытались объяснить гомосексуальность свойствами телосложения, и поныне гомосексуальное поведение иногда ассоциируется с не соответствующим генетическому полу телосложением и объясняется врожденными гормональными нарушениями.
           Однако различия в телосложении необходимо сопоставить со сроками полового созревания. Поздно созревающие мальчики-подростки выглядят менее маскулинными, чем их сверстники-акселераты, но в зрелом возрасте эта разница практически исчезает. Кроме того, речь может идти не о параллельной генетической детерминации соматических свойств и сексуальной ориентации, а о том, что не соответствующее половому стереотипу телосложение вызывает у подростка ряд психологических проблем, увеличивая риск его вовлечения в гомосексуальные контакты.
           Не предоставила сколько-нибудь определенных данных и генетика человека. Никаких хромосомных отклонений, отличающих гомосексуалистов от остальных людей, генетики не обнаружили. Правда, применение близнецового метода поначалу дало сенсационные результаты. Американский генетик Франц Каллмен обследовал 40 пар однояйцовых, т.е. генетически тождественных, развившихся из одной яйцеклетки, и 45 пар двуяйцовых, т.е. развившихся из разных яйцеклеток, близнецов, причем один из каждой пары был гомосексуалистом. У однояйцовых близнецов конкордантность (совпадение) по гомосексуальности оказалась стопроцентной, т.е. если один близнец был гомосексуален, таковым же оказывался и другой. У двуяйцовых близнецов таких совпадений не обнаруживалось. Однако работа Каллмена вызвала серьезную критику. Указывали на расплывчатость его определения гомосексуальности, на несовершенство исследовательской техники, в частности отсутствие данных о сексуальной специфике отцов и других мужских родственников изученных близнецов. Подозрение вызвала и слишком высокая степень конкордантности. Новейшее исследование 28 пар близнецов подтвердило высокую конкордантность по гомосексуальности у монозиготных и низкую - у дизиготных близнецов. Расхождение сексуальных ориентаций у монозиготных близнецов, определяемое некоторыми исследованиями как редкость, также не выглядит необычным.
           Психологи указывают, что совпадение свойств монозиготных близнецов может объясняться не только наследственностью, но и их сильной эмоциональной привязанностью друг к другу и трудностями психологического процесса их индивидуализации; отношения между однополыми близнецами довольно часто приобретают гомоэротическяй оттенок, объяснимый без помощи генетики. Новейшие генетические исследования гомосексуальности учитывают и такие факторы, как число, пол и возраст сибсов (братьев и сестер), возраст матери к моменту рождения гомосексуального ребенка и т.д. Однако сколько-нибудь определенных выводов положительного характера никто не делает.
           В целом ученые склонны думать, что генетические факторы, вероятно, играют некоторую роль в определении сексуальной ориентации, как и всей программы психосексуального поведения индивида, но это влияние скорее всего является опосредованным, что и объясняет широкую вариативность сексуального поведения и то, что одни формы гомосексуальности поддаются психотерапии, а другие - нет.
           К аналогичным выводам приходит и эндокринология. Влияние половых гормонов на формирование сексуальной ориентации сводится практически к 3 основным вопросам: 1) обнаруживают ли гомосексуалисты какие-либо характерные гормональные аномалии; 2) обнаруживают ли люди с определенными эндокринными нарушениями повышенную склонность к гомосексуальности; 3) вызывает ли гормонотерапия изменения сексуальной ориентации. На все 3 вопроса ответ дается скорее отрицательный. Уровень тестостерона в плазме крови мужчин-гомосексуалистов находится в общем в пределах нормы, а сравнение их по этому показателю с гетеросексуальными мужчинами дает противоречивые результаты (что вполне естественно, если вспомнить изменчивость этих показателей). В свете имеющихся данных считается весьма маловероятным, чтобы отклонения гормонального порядка в постпубертатном периоде были ответственны за развитие гомосексуальной ориентации у мужчин, хотя не исключена возможность, что такие эндокринные нарушения прямо или косвенно содействуют или сопутствуют гомосексуальности у некоторых мужчин. Приблизительно так же обстоит дело и у женщин. Хотя у трети лесбиянок уровень тестостерона повышен, у большинства он остается в пределах нормы. Может ли повышенный, хотя все-таки значительно ниже мужской нормы, уровень тестостерона служить причиной женского гомосексуализма, неизвестно. Кроме того, эти результаты могут быть следствием каких-то неучтенных особенностей гомосексуальной выборки или артефактом измерительных процедур.
           Однако невозможность непосредственного эндокринного объяснения гомосексуальности не исключает возможности влияния более тонких нейроэндокринных факторов. По мнению эндокринолога Гунтера Дернера (ГДР), гомосексуальность можно объяснить, хотя бы отчасти, расхождением между генетическим полом плода и специфическим для данного пола уровнем андрогенов в критический период дифференцировки мозга. Согласно экспериментальным данным, кастрированные новорожденные самцы крысы, достигнув половой зрелости, даже после искусственного введения им больших доз андрогенов обнаруживали большей частью гомосексуальное поведение, а строение мозга таких феминизированных самцов напоминало мозг нормальных самок. Гормональная реакция таких самцов на введение эстрогенов также была типично фемининной. Сходные различия выявились и при сравнении реакций на эстроген группы гомо- и гетеросексуальных мужчин. Другой фактор, которому Дернер придает большое значение, состоит в том, что гомо- и бисексуальное поведение чаще всего наблюдается у самцов крыс, матери которых испытывали в период беременности стресс, что обычно снижает уровень тестостерона. Экспериментальная проверка подтвердила, что у плодов и новорожденных самцов крыс от матерей, подвергнутых стрессу, уровень плазменного тестостерона значительно ниже нормы. Применимо ли это к людям? Сопоставив даты рождения 794 мужчин-гомосексуалистов, зарегистрированных в последние годы сексологами и венерологами ГДР, Дернер и сотр. нашли, что в военные годы родилось значительно больше гомосексуалистов, чем до и после войны. Сходные результаты были получены при опросе 72 гомо- и 72 гетеросексуальных мужчин: матери первых испытывали в период беременности гораздо больше нервных потрясений и трудностей, чем матери вторых. Следовательно, заключает Дернер, стресс у матери, который может повлечь за собой ненормальный уровень половых гормонов и связанные с этим нарушения половой дифференцировки мозга плода, вероятно, и есть фактор риска по сексуальным девиациям в постнатальной жизни.
           Однако нейроэндокринная теория гомосексуальности вызывает серьезные возражения и острую критику со стороны многих нейроэндокринологов, нейрофизиологов, психиатров и психологов.
           Переход от экспериментов с крысами к анализу человеческого поведения - дело весьма нелегкое и рискованное. В опытах с крысами были получены не столько гомосексуальные реакции, сколько трансформация полодиморфического поведения животных в целом. У людей и даже у приматов дело обстоит сложнее. Не говоря уже о частом расхождении поведенческих свойств и эротических предпочтений, выявленном еще Кинзи, гомосексуалисты ни соматически, ни поведенчески не образуют однородной группы. В некоторых случаях Дернер специально оговаривает, что установленные фемининные гормональные реакции характерны лишь для "феминизированных" мужчин-гомосексуалистов, но человеческие сексуальные ориентации относительно автономны от соматических и других характеристик. Хотя девочки с адреногенитальным синдромом, описанные Мани, во многом вели себя маскулинно, их сексуальное поведение было гетеросексуальным; исключительно гомоэротические фантазии были характерны лишь для 10%. Данные о влиянии стрессовых ситуаций военного времени вызывают ряд сомнений методологического порядка (репрезентативность медицинской статистики по столь деликатному вопросу; как коррелируют эти данные со статистикой других нейрогормональных нарушений, связанных с пренатальным стрессом; насколько надежно сравнение ретроспективных самоотчетов людей, среди которых одни здоровы, а другие считают себя больными, и т.д.).
           Тем не менее психоэндокринные факторы сексуальной ориентации нельзя сбрасывать со счетов. В последние 2-3 года теория зависимости половой дифференцировки мозга и сексуального поведения от андрогенов подверглась существенным уточнениям. Оказалось, что, кроме уже известной специфической дифференцировки мозга в определенные критические фазы пренатального развития, существуют два различных пути прохождения гормонов: андрогенный, использующий главным образом тестостерон и (или) дигидротестостерон, и эстрогенный, полагающийся преимущественно на эстрадиол, извлекаемый из тестосторона путем ароматизации на клеточном уровне соответствующих органов-мишеней. Эксперименты с нестероидным синтетическим эстрогеном диэтилстильбэстролом (ДЭС) показали, что его пре- и постнатальное введение меняет черты полодиморфического игрового общения у самок крыс, увеличивает маскулинность и уменьшает фемининность сексуального поведения у взрослых самок морских свинок и снижает вероятность поведения, связанного с наскоком и интромиссией, у взрослых самцов крыс. При сравнении 30 взрослых женщин, которые в пренатальном периоде подверглись воздействию ДЭС, с двумя контрольными группами 25% этих женщин обнаружили повышенную бисексуальность и гомосексуальность, хотя 75% были исключительно или почти исключительно гетеросексуальными. Это побуждает ученых допускать, что в основе некоторых форм полодиморфического поведения лежат специфические вариации или отклонения в путях метаболизма гормонов, независимые от механизмов, регулирующих периферический половой диморфизм, и, возможно, даже от других полодиморфических мозговых систем и связанного с ними поведения.
           Эти явления сейчас интенсивно изучаются. Однако большое число гипотетических нейроэндокринных механизмов, которые должны быть рассмотрены для объяснения гомосексуальности, делает крайне маловероятным, что в основе всех форм гомосексуальности лежит один и тот же механизм. "В свете уроков эндокринного исследования генитальной интерсексуальности эндокринный базис гомосексуальности - даже если он существует только у одной группы гомосексуалистов - сам будет, вероятно, многофакторным".

    Формирование сексуальной ориентации

           Каковы бы ни были возможные биологические причины или сопутствующие факторы гомосексуальности, формирование сексуальной ориентации индивида - сложный и длительный индивидуальный процесс. Важнейший теоретический вывод многолетнего поиска причин гомосексуальности - уяснение того, что мы вообще не знаем "этиологию" устойчивой системы эротических предпочтений индивида, будь то гомо-, гетеро- или бисексуальная ориентация. Поведенческая статистика, подсчитывающая количественное соотношение гомо- и гетеросексуальности, так же легко вводит в заблуждение, как и склонность клиницистов "субстанциализировать" описываемые ими синдромы, превращая их из феноменов в самостоятельные сущности.
           Поскольку вариации сексуального, как и всякого иного, поведения могут объясняться временными, ситуативными факторами, американский психиатр Д. Мармор предлагает считать гомосексуальным индивидом только того, "кто во взрослой жизни испытывает определенно более сильное эротическое влечение к представителям собственного пола и обычно, хотя не обязательно, поддерживает с ними сексуальные отношения". Это определение заведомо исключает преходящие, временные, ситуативно обусловленные (например, жесткой половой сегрегацией в условиях тюрьмы или закрытого учебного заведения) или типичные только для определенной фазы психосексуального развития (препубертатное и подростковое сексуальное экспериментирование) гомосексуальные контакты и переживания. Однако от чего зависит этот итог? В современной сексологии существуют на сей счет две главные парадигмы, за каждой из которых стоит несколько содержательных концепций.
           Первая, более традиционная биолого-медицинская парадигма (назовем ее теорией инверсии) относит гомосексуальность к тому же классу явлений, что и гермафродитизм, транссексуализм и трансвестизм. Их общую основу составляет рассогласованность различных детерминант или уровней половой идентичности, но эта рассогласованность неодинакова по своей глубине, устойчивости и преимущественной сфере проявления. Гермафродитизм - явная соматическая патология, делающая невозможной половую идентификацию индивида. Транссексуализм - постоянная, тотальная инверсия половой роли/идентичности, несовпадение морфологического пола и полового самосознания субъекта, большей частью обусловленное скрытой генетической или гормональной патологией. Трансвестизм также предполагает инверсию половой роли/идентичности, но не постоянную, а эпизодическую; половая идентичность является в этих случаях как бы сменной, выбираемой на время. Гомосексуализм не затрагивает ни телосложение, ни половую роль/идентичность, но означает постоянную инверсию сексуальной ориентации, т.е. неадекватный выбор сексуального партнера. У бисексуальных индивидов сексуальная инверсия является временной, эпизодической.
           Эта схема по-своему логична, отражая переход от более глубокой и устойчивой инверсии к локальной и эпизодической. Однако хотя "сексуальные" свойства кажутся производными от "половых", так бывает далеко не всегда. С одной стороны, нарушение половой роли/идентичности в детстве в дальнейшем нередко сопровождается сексуальной инверсией. Например, все 9 мальчиков, страдавших допубертатной рассогласованностью половой роли/идентичности, развитие которых прослежено Мани и Руссо до 23-29 лет, стали гомосексуалистами. С другой стороны, трансвестизм не обязательно и даже довольно редко сочетается с гомосексуальностью. Поскольку попытки найти биологические детерминанты "чистого" гомосексуализма до сих пор остаются безуспешными, психологи и психиатры вынуждены искать источники сексуальной ориентации как в гомо-, так и в гетеросексуальном варианте, в особенностях индивидуального развития личности.
           Вторая парадигма (теория сексуальной ориентации) основывается не на сексопатологии, а на психологии нормального развития, считая формирование эротических предпочтений субъекта одним из аспектов становления его полоролевой ориентации; с этой точки зрения критическим периодом формирования эротических предпочтений будет уже не раннее детство, а предподростковый и подростковый возраст, а наиболее значимыми другими - не родители, а сверстники, с которыми индивид общается и на которых психологически ориентируется в период, когда у него пробуждаются эротические интересы.
           С точки зрения постановки вопроса вторая модель, предлагающая изучать процесс формирования сексуальной ориентации в целом, а не только в гомосексуальном варианте, предпочтительнее, но в содержательном плане обе модели не столько альтернативны, сколько взаимодополнительны. Первая фиксирует связь сексуальной ориентации личности с особенностями формирования полоролевой ориентации и предпочтений у ребенка, тогда как вторая описывает процесс дифференцировки собственно эротических предпочтений, приходящийся на младший подростковый возраст.
           Согласно теории Стормса, "эротическая ориентация возникает в результате взаимодействия между развитием полового влечения и социальным развитием в младшем подростковом возрасте". Иными словами, половое созревание вызывает эротические переживания, а социальная среда и преобладание в ней гетеро- или гомосоциальных моментов (круг общения подростков, объекты их эмоциональных привязанностей, источники сексуальной информации и т.д.) определяют их направленность. Поскольку более раннее пробуждение либидо приходится на возраст, когда в круге общения и эмоциональных привязанностей подростка преобладают сверстники собственного пола, это способствует развитию гомоэротических склонностей, а более позднее созревание, наоборот, благоприятствует гетеросексуальности. При одинаковом половом влечении гомоэротическая ориентация будет тем сильнее, чем продолжительнее период преобладания гомосоциальных отношений; уменьшение половой сегрегации, напротив, способствует формированию гетеросексуальной ориентации.
           Стормс подтверждает это ссылками на известные факты более раннего пробуждения у гомосексуалистов эротических интересов и сексуальной активности. Например, по данным Сагира и Робинса, от 60% до 80% мужчин-гомосексуалистов сообщили, что половое влечение появилось у них до 13 лет (в контрольной группе таковых оказалось 20-30%). Меньшая распространенность гомосексуализма среди женщин также может быть объяснена этими двумя факторами: более поздним пробуждением эротических интересов (15 лет по сравнению с 13 у мальчиков) и меньшей гомосоциальностью женщин.
           Гипотеза Стормса, несомненно, заслуживает серьезного обсуждения, но далеко не бесспорна. Во-первых, повышенная эротизированность эмоциональных переживаний и межличностных отношений мужчин-гомосексуалистов в подростковом возрасте может быть следствием ретроспективной иллюзии или того, что осознание своей сексуальной необычности побуждает таких людей воспринимать все свои отношения в эротическом ключе. Во-вторых, гомосоциальность, как уже говорилось, способствует развитию гомоэротизма не при всех, а только при каких-то, не вполне одинаковых, условиях. В-третьих, остается открытым вопрос, почему социально типичные для определенного возраста гомоэротические переживания у одних людей проходят, а у других закрепляются. В-четвертых, ссылка на половые различия в этом случае малоубедительна, так как вследствие диффузности женской сексуальности гомоэротические оттенки и мотивы женских межличностных привязанностей часто остаются незамеченными и даже неосознанными.
           На переходный возраст приходится львиная доля тех "гомосексуальных контактов", распространенностью которых так ужаснул своих читателей Кинзи. Даже в очищенной от гомосексуалистов выборке Кинзи такие контакты признали 36% мужчин и 15% женщин, обучавшихся в колледже.
           Однако пересчет наиболее репрезентативной части выборки Кинзи (2900 мужчин моложе 30 лет, учившихся в колледже) показал, что хотя 30% из них имели в прошлом хотя бы один гомосексуальный контакт, при котором опрошенный или его партнер испытывали оргазм, больше половины данной подвыборки (16% общего числа) не имели такого опыта по достижении 15-летнего возраста, а у другой трети подвыборки (9% общего числа) гомосексуальное экспериментирование закончилось к 20 годам. По данным Ханта, из людей, имевших когда-либо гомосексуальный контакт, половина мужчин и более половины женщин прекратили такие отношения до наступления 16 лет. Среди американских подростков 13-19 лет гомосексуальный опыт признали 11% мальчиков и 6% девочек, но более половины этого опыта приходится у мальчиков на 11-12 лет, а у девочек - на 6-10 лет. Среди студентов американских колледжей, опрошенных в 1976 г., такие контакты признали 12% мужчин и 5% женщин, среди канадских студентов - 16-17 и 6-8% соответственно. Среди 16-17-летних школьников ФРГ гомосексуальный контакт признали 18% юношей и 6% девушек, в том числе с оргазмом - 10% юношей и 1% девушек, но в последний год перед опросом такой опыт имели лишь 4% юношей и 1% девушек.
           Что реально стоит за этими цифрами, которые, по единодушному мнению специалистов, скорее преуменьшены, чем завышены? Посмотрим на них не с точки зрения сексопатологии, которую интересует этиология гомосексуализма, а с точки зрения нормальной подростковой и юношеской сексуальности.
           Гомосексуальный опыт в отрочестве и юности может быть существенным или несущественным фактом психосексуальной биографии индивида, но такой опыт сам по себе отнюдь не делает его "гомосексуалистом", так же как никто не назовет вором ребенка, похитившего чужую игрушку. Большая часть подобных контактов происходит между сверстниками, без участия взрослых. Из числа американских подростков, имеющих гомосексуальный опыт, взрослыми были инициированы только 12% мальчиков и меньше 1% девочек; у остальных первым партнером был сверстник или подросток ненамного старше или моложе. Сходную картину рисует и гомосексуальная выборка Кинзи: более 60% этих мужчин имели первый гомосексуальный контакт в возрасте от 12 до 14 лет; в 52,5% случаев партнеру было также от 12 до 15 лет, у 8% он был младше, у 14% это были 16-18-летние юноши и только у остальных - взрослые. Аналогичные данные приводят и другие исследования.
           Почему же вообще распространены гомоэротические чувства и контакты среди подростков? Ранние сексологические теории были склонны выводить их из особенностей самой подростковой сексуальности. Например, А. Молль постулировал существование особого периода "подростковой интерсексуальности", когда половая возбудимость очень велика, а объект влечения не определился. Такого мнения и сейчас придерживаются некоторые психиатры. Однако возрастные рамки этого периода (от 7-8 до 15-16 лет) слишком неопределенны. Кроме того, неясно, является ли интерсексуальность всеобщей или характерной только для некоторых детей и подростков (и каких именно), как соотносятся в этих случаях сексуальное поведение и эротические фантазии и др. Если для Молля "интерсексуальность" - возрастной феномен, то З. Фрейд связывает гомосексуальность с изначальной бисексуальностью человека. Окончательный баланс гетеро- и гомоэротических влечений, т.е. психосексуальная ориентация личности, складывается, по З. Фрейду, только после полового созревания. Поскольку у подростка этот процесс еще не завершен, "латентная гомосексуальность" проявляется у него, с одной стороны, в прямых сексуальных контактах и играх, а с другой - в страстной дружбе со сверстниками собственного пола. В рамках психоаналитической теории, рассматривающей все эмоциональные привязанности как либидонозные, такая расширительная трактовка гомоэротизма вполне логична. Однако насколько продуктивен подход, описывающий всю систему общения и эмоциональных привязанностей индивида в терминах, имеющих преимущественно, а для неспециалистов - исключительно сексуальный смысл?
           Подростковый возраст и ранняя юность - время, когда личность больше всего нуждается в сильных эмоциональных привязанностях, но как быть, если психологическая близость с лицом противоположного пола затруднена собственной незрелостью подростка плюс многочисленными социальными ограничениями (насмешки товарищей, косые взгляды учителей и родителей), а привязанность к другу своего пола ассоциируется с гомосексуальностью? Порожденный этим страх лишь усиливает неуверенность подростка в своей психосексуальной идентичности. Дело даже не в последствиях. Взаимоотношения подростка с лицами своего и противоположного пола нужно рассматривать в общей системе его межличностных отношений, которые, конечно, не сводятся к сексуально-эротическим. Предложенных Кинзи двух шкал - поведенческой шкалы гетеро/гомосексуальности, фиксирующей половой состав реальных сексуальных партнеров личности, и диспозиционной шкалы гетеро/гомоэротизма, фиксирующей эротические предпочтения индивида, недостаточно для описания и понимания его взаимоотношений с лицами своего и противоположного пола. Их необходимо дополнить двумя коммуникативными шкалами: поведенческой шкалой гетеро/гомосоциальности, фиксирующей половой состав круга реального общения личности (партнеры по играм, совместной деятельности, участие в однополых или смешанных компаниях и т.п.), и диспозиционной шкалой гетеро/гомофилии, фиксирующей ориентацию на одно- или разнополое общение, способность индивида к психологической интимности и дружбе с представителями своего и противоположного пола и потребность в них и т.д.
           Ни одно из этих понятий не является новым. Понятия гетеро- и гомосоциальности и гетеро/гомофилии давно употребляются в социальной психологии. Что же касается гетеро/гомосексуальности и гетеро/гомоэротизма, то их различал Шандор Ференци уже в начале XX века. Однако эти 4 оси обычно рассматривают изолированно друг от друга. Между тем именно их сопоставление показывает неправомерность сведения общих социально-коммуникативных категорий к сексуально-эротическим, как бы широко последние ни трактовались.
           Общеизвестная гомосоциальность мужчин и особенно мальчиков-подростков, предпочитающих общение с представителями своего пола, вытекает не из общего для них "гомосексуального радикала", а из общих закономерностей их половой социализации. Гомофилия, т.е. ориентация скорее на сходство, чем на дополнение, является общепсихологической закономерностью, которая отнюдь не ограничивается сферой взаимоотношения полов; людям вообще свойственно симпатизировать и искать близости с теми, кто кажется им похожими на них самих. Это ярко проявляется в психологии дружбы. В переходном возрасте эта тенденция особенно сильна.
           Сочетание коммуникативных и психосексуальных характеристик неодинаково у разных индивидов и на разных стадиях жизненного пути. Поведенческая гетеросексуальность может сочетаться с диспозиционным гомоэротизмом. Гетероэротизм нередко сочетается с гомофилией; это особенно типично для мальчика-подростка, который воспринимает женщину только как сексуальный объект и именно поэтому не способен к психологической близости с ней, остро нуждаясь в друге собственного пола. Половая сегрегация в общении (гомосоциальность) подростков может объективно благоприятствовать гомосексуальным контактам и в то же время стимулировать гетеросексуальные интересы. Подтверждение своей маскулинности и гетеросексуальности юноша опять-таки получает от сверстников собственного пола, которым он рассказывает о своих "победах".
           Хотя разные эмоциональные привязанности взаимосвязаны и одна из них может предшествовать и подготавливать рождение другой, они принципиально несводимы друг к другу. Психосексуальные переживания переходного возраста можно понять только с учетом других аспектов формирования личности.
           Например, интерес к телу и гениталиям людей собственного пола, возникающий уже в раннем детстве, стимулируется прежде всего потребностью самопознания, сравнения себя с другими. В пубертатный период подросток впервые воспринимает собственное тело как эротический объект, вторичные половые признаки становятся для него одновременно знаком взрослости и пола.
           Мы читаем в дневнике 14-летней девочки: "Однажды, оставшись ночевать у подруги, я ее спросила - можно мне в знак нашей дружбы погладить ее грудь, а ей - мою? Но она не согласилась. Мне всегда хотелось поцеловать ее, мне это доставляло большое удовольствие. Когда я вижу статую обнаженной женщины, например, Венеру, то всегда прихожу в экстаз". При желании можно увидеть в этом признании проявление "латентной гомосексуальности". Однако телесный контакт, прикосновение имеют не только эротический смысл, это универсальный язык передачи эмоционального тепла, поддержки и т.д. Оценивая потенциально и даже явно эротические контакты между подростками, нужно помнить и о ситуативных факторах, в частности о высокой гомосоциальности младших подростков, для которых, особенно в 10-12 лет, почти повсеместно характерна некоторая сегрегация игровой активности мальчиков и девочек. Среди товарищей 10-11-летних мальчиков, обследованных Кинзи, мальчики преобладали в 72% случаев, девочки - в 4,7% случаев, было поровну тех и других в 23% случаев. Большая фактическая доступность сверстника своего, нежели противоположного, пола усиливается сходством интересов и значительно менее строгими табу на телесные контакты. Неудивительно, что гомосексуальные игры встречаются у них чаще, чем гетеросексуальные. Меньшая половая сегрегация, вероятно, даст иное соотношение. Генитальная игра со сверстниками, взаимная или групповая мастурбация, если в них не вовлечены взрослые, как правило, не считаются в мальчишеских компаниях чем-то страшным или постыдным. Поскольку у девочек выражения нежности, объятия, поцелуи вообще не табуируются, их потенциальные эротические обертоны большей частью и вовсе не замечаются. Естественно, пробуждающаяся чувственность на первых порах нередко удовлетворяется именно этим путем. К концу пубертатного периода такие игры обычно прекращаются; их продолжение в 15-16 лет уже дает основание для беспокойства.
           Так как в генитальных играх младших подростков эротическая мотивация имеет подчиненное значение, психологи, чтобы избежать стигматизации, предпочитают не называть такие контакты гомосексуальными и не придавать им чрезмерного значения. Однако между допубертатной гомосексуальной активностью и будущим сексуальным поведением взрослого человека есть определенная связь. Из 2835 мужчин-студентов ФРГ, опрошенных Гизе и Шмидтом, гомосексуальные контакты в течение года перед опросом имели 3,4%. Эти данные были затем сопоставлены с воспоминаниями респондентов об их допубертатной (до 12лет) гомосексуальной активности; оказалось, что чем выше допубертатная гомосексуальная активность личности (количество контактов и число партнеров), тем вероятнее гомосексуальное поведение взрослого. Из числа студентов, не имевших гомосексуальных контактов в детстве, в последний год перед опросом их имели лишь 2%, а из тех, кто имел много таких контактов, 19%. Вообще детство гомосексуальных мужчин выглядит более "сексуализированным".
           Простейшее объяснение этих корреляций - ссылка на условно-рефлекторные связи, которые могут возникнуть у подростка во время генитальной игры и зафиксироваться в качестве гомосексуальной направленности. В принципе это, конечно, не исключено. Однако условно-рефлекторная модель психосексуального развития в целом кажется слишком упрощенной, фиксируя внимание скорее на внешней стороне события, чем на его смысле для личности.
           Между тем долгосрочные последствия зависят именно от субъективного смысла.
           Гомосексуальные контакты со сверстниками, если они имеют игровую форму и не сочетаются с психологической интимностью, большей частью преходящие. Дело не столько в поведении, сколько в переживаниях субъекта. Один пациент Гарри Салливэна, взрослый гомосексуалист, рассказал ему, что в школьные годы только он и еще один мальчик не участвовали в гомоэротических играх сверстников; случайно познакомившись затем и с этим школьным товарищем пациента, Салливэн узнал, что он тоже стал гомосексуалистом. Неучастие в играх товарищей было, вероятно, их бессознательной защитной реакцией, но пассивная роль зрителя только усиливала психологическую значимость происходящего.
           Корреляциям между гомосексуальными играми мальчиков в допубертатном возрасте и поведением взрослых Г. Шмидт предлагает следующие объяснения:
           1) в поведении ребенка уже проявляется будущая гомосексуальная ориентация взрослого; 2) положительно воспринятый сексуальный опыт вызывает желание продолжать его и тем самым формирует гомосексуальную ориентацию; 3) гомосексуалисты чаще вспоминают свои допубертатные сексуальные контакты; у них либо лучше память на такие события, либо меньше склонность к их вытеснению из сознания; 4) гомосексуалисты бессознательно перестраивают свою автобиографию, чтобы придать ей больше последовательности.
           Несмотря на разные исходные посылки, эти интерпретации не исключают друг друга. Объяснения 1 и 2 считают описываемые различия реальными, а объяснения 3 и 4 видят в них следствия ретроспективного анализа; кроме того, 1 и 2 основаны на предпосылке, что настоящее есть функция прошлого, тогда как 3 и особенно 4 считают субъективное прошлое функцией настоящего. Проверить эти гипотезы можно только с помощью долгосрочных лонгитюдных исследований; метод поперечных срезов и анализ ретроспективных самоотчетов тут бессильны.
           Этиология гомосексуализма выводит нас на проблему генезиса сексуальных ориентаций как таковых. Если законен вопрос, когда, как и в результате чего индивид осознает себя гомосексуалистом, какие стадии проходит этот процесс, то этот вопрос правомерен и в отношении гетеросексуальности.
           Исследователи выделяют 3 этапа гомосексуальной идентификации: 1) от первого осознанного эротического интереса к представителю своего пола до первого подозрения о своей гомосексуальности; 2) от первого подозрения о своей гомосексуальности до первого гомосексуального контакта и 3) от первого гомосексуального контакта до уверенности в своей гомосексуальности, за которой следует выработка соответствующего стиля жизни.
           Этот процесс неодинаково протекает у мужчин и у женщин. Мальчики, у которых раньше пробуждаются эротические чувства и чья половая роль допускает и даже требует отчетливых проявлений сексуальности, раньше начинают подозревать о своей психосексуальной необычности и раньше начинают половую жизнь, как правило, в гомосексуальном варианте. У девушек психосексуальное самосознание формируется позже; первое увлечение, объектом которого обычно бывает женщина на много лет старше, переживается как потребность в дружбе, гомосексуальному контакту у них часто предшествуют гетеросексуальные связи; так обстояло дело у 55% женщин и только у 19% мужчин.
           Длительность процесса гомосексуальной идентификации варьирует в зависимости от социальных условий, включая существующие в обществе стереотипы, и индивидуальных особенностей. Если максимум практического сексуального экспериментирования приходится на допубертатный возраст и начальный период полового созревания, то психологически наиболее сложен юношеский возраст, когда завершается формирование сексуальной идентичности. Анализируя свои эротические переживания, юноша с гомоэротическими наклонностями обнаруживает свою непохожесть на других. Это вызывает острый внутренний конфликт, чувство страха и одиночества, мешая установлению психологической близости с другими и усугубляя свойственные этому возрасту психологические трудности. Многие юноши пытаются "защититься" от гомосексуальности экстенсивными, лишенными эмоциональной вовлеченности гетеросексуальными связями, но это чаще всего обостряет внутренний конфликт. Психическое состояние и самочувствие юношей с незавершенной психосексуальной идентификацией значительно хуже, чем у тех, кто так или иначе завершил этот процесс, и они больше нуждаются в психиатрической помощи.
           Однако подростковое гомосексуальное экспериментирование не всегда и не у всех бывает просто ситуативным. Судя по всему, оно и его последствия тесно связаны с детским жизненным опытом и самосознанием личности. Обсуждая закономерности психосексуального развития ребенка, я отмечал у мальчиков в соответствии с "принципом Адама" тенденцию "дефеминизации". Вопреки распространенному стереотипу обыденного сознания, ни телосложение, ни поведение взрослых мужчин-гомосексуалистов отнюдь не является более фемининным, чем остальных мужчин. Сравнение гомосексуальных и гетеросексуальных мужчин по психологическим шкалам маскулинности, фемининности и андрогинии также не подтверждает психоаналитической концепции, что для гомосексуалистов характерна идентификация с противоположным полом. Однако, описывая свое детство, гомосексуалисты часто видят себя более фемининными, чем остальные мужчины. Почему?
           В 1974 г. Уитэм задал 206 мужчинам-гомосексуалистам и 78 гетеросексуальным мужчинам ряд вопросов, относившихся к их детству: 1) интересовались ли они куклами, вышиванием и другими "девчачьими" играми и занятиями; 2) любили ли переодеваться в женскую одежду; 3) любили ли играть с девочками больше, чем с мальчиками; 4) дразнили ли их сверстники "девчонкой" и другими женскими кличками; 5) предпочитали ли они в детстве сексуальные игры с мальчиками, а не с девочками. Разница оказалась огромной, особенно между крайними группами исключительно гомо- и исключительно гетеросексуальных мужчин.
           Аналогичные данные были получены в Гватемале и Бразилии, заставив предположить, что неадекватные полоролевые предпочтения в детстве - частая предпосылка взрослой гомосексуальности. Конечно, ретроспективные самоотчеты о детском поведении - источник принципиально ненадежный, но сходные результаты по детским играм, дифференцировка которых по полу отличается большой универсальностью и стабильностью, приводят многие другие ученые. Например, Греллерт и сотр., спросив 198 гомо- и 198 гетеросексуальных мужчин и такие же две группы гомо- и гетеросексуальных женщин о том, насколько характерно было для них участие в 58 различных играх и спортивных занятиях отдельно в 5-8 и 9-13 лет, нашли между этими группами существенные различия, причем большинство гомосексуалистов обнаружили заметные отклонения от полоролевых нормативов. Ту же симптоматику отмечает лонгитюдное исследование Грина, в течение многих лет наблюдавшего мальчиков и девочек с атипичным полоролевым поведением: 94% этих мальчиков начали переодеваться в женскую одежду еще до 6, а 74% - до 4 лет. Дружить с девочками предпочитают 94% фемининных и только 2% маскулинных мальчиков. Фемининные мальчики не только охотно играют в женские игры (куклы, дом), но и нередко выбирают в них женские роли, чего маскулинные мальчики не делают никогда. Хотя причины этой феминизации, равно как и сексологический прогноз, могут быть разными, нарушение полоролевых стандартов поведения в детстве большей частью дополняется в пубертатном возрасте гомосексуальностью.
           Однако почему у взрослых гомосексуалистов нет признаков феминизации? Отчасти на этот вопрос отвечает Харри. Опросив более 1500 гомосексуальных мужчин, в какой мере некоторые противоречащие образу маскулинности черты (кличка "неженка", чувство одиночества, желание быть девочкой, общение больше с девочками, переодевание в женскую одежду и т.п.) были характерны для них в детстве, в подростковом возрасте и на стадии взрослости, Харри нашел, что эти признаки с возрастом убывают. Например, в детстве считались "неженками" 42%, в юности - 33%, в настоящее время - 8% опрошенных; желание быть девочкой (женщиной) уменьшилось соответственно с 22% в детстве до 15% в юности и, наконец, до 5% у взрослых; игра (общение) преимущественно с девочками (женщинами) в детстве была характерна для 46%, в юности - для 27%, а для взрослых - для 9% опрошенных. Дефеминизация происходит и у контрольной, гетеросексуальной, группы, но исходный уровень "фемининных" показателей у этих мужчин гораздо ниже. Например, в однородной студенческой подвыборке среди гомосексуалистов в детстве считались "неженками" 47%, а среди гетеросексуальных мужчин - 11%, быть девочками хотели соответственно 34 и 5%, надевали женское платье 44 и 5%. С возрастом эта разница уменьшается или сходит на нет, а кое в чем даже "переворачивается". Например, в детстве общество девочек предпочитали 50% будущих гомосексуальных и только 12% гетеросексуальных студентов-мужчин; в юности соответствующие показатели составили 47 и 25%, а среди взрослых - 23 и 41%, что вполне понятно в связи с расхождением сексуальных ориентаций обеих групп. С одной стороны, тут действуют макросоциальные факторы. Обследование 686 мужчин-гомосексуалистов в Сан-Франциско показало, что психологически и поведенчески феминизированные гомосексуалисты чаще происходят из рабочей, нежели из интеллигентной, среды, причем многие мальчики раньше начинают половую жизнь и именно в гомосексуальном варианте. Харри объясняет это тем, что в культуре "синих воротничков" сильнее выражена полоролевая дихотомизация, благодаря чему любое несоответствие стереотипу маскулинности приобретает большее социальное значение, четче фиксируется окружающими, закрепляясь сначала в самосознании подростка, а затем и в его сексуальной ориентации. С другой стороны, имеет значение микросоциальная, семейная, среда. Сравнение 66 поведенчески и психологически феминизированных мальчиков 4-11 лет с контрольной группой из 56 обычных маскулинных мальчиков из демографически сходных семей показало, что "фемининных" мальчиков в раннем детстве чаще считали красивыми, они больше болели; в первые годы жизни матери и отцы проводили с ними меньше времени. В то же время ожидаемой разницы в зависимости от того, хотели ли родители в период беременности данным ребенком получить сына или дочь, не обнаружилось, как и разницы в распределении супружеских ролей или удовлетворенности браком (некоторые теории транссексуализма придают этим факторам важное значение).
           Эти данные интересны не только с точки зрения сексопатологии, но и в более широком плане. В соответствии с "принципом Адама" формирование мужской половой идентичности и полоролевого поведения требует каких-то дополнительных усилий, и на мальчиков оказывается сильное давление в направлении психологической и поведенческой дефеминизации. Большинство из них справляются с этой задачей, но у тех, кому это дается труднее и процесс дефеминизации затягивается, по-видимому, остаются какие-то сомнения в своей полоролевой адекватности. Такие мальчики комфортнее чувствуют себя в женском обществе и в то же время испытывают повышенный интерес и тяготение к маскулинному началу, выступающему как своего рода идеал, недостижимый образец. В пубертатном возрасте эти интересы и контакты нередко эротизируются и складываются в более или менее устойчивую диспозиционную систему. При этом одних влечет к более сильным, физически развитым, маскулинным мальчикам, общение с которыми, не обязательно сексуальное, приобщает их к вожделенной маскулинности, в которой им самим как бы отказано. Другие, напротив, тяготеют к младшим, более слабым и нежным мальчикам, в общении с которыми они могут чувствовать себя более уверенными и маскулинными, чем в обществе ровесников.
           Эта модель, принимающая во внимание общеизвестную идеализацию маскулинности в гомосексуальной среде, позволяет, мне кажется, преодолеть односторонность концепции Стормса. Из нее вытекает, что соотношение гомо/гетеросоциальности, гомо/гетерофилии и гомо/гетероэротизма зависит не только от возраста и стадии психосексуального развития ребенка, но и от его индивидуальных особенностей. Недаром одни авторы связывают развитие гомосексуальной ориентации с жесткой половой сегрегацией и гомосоциальностью, а другие, напротив, с разнополым общением. В действительности, вероятно, происходит и то, и другое, но эти факторы, как и возраст появления эротических интересов, значение которого подчеркивает Стормс, следует считать не детерминантами сексуальной ориентации, а лишь факторами, способствующими ее формированию, причем это объясняется в рамках теории нормального психосексуального развития, без ссылок на "скрытую" биологию.
           Однако если наши сексуальные ориентации пластичны и изменчивы, то можно ли говорить о существовании единого гомосексуального стиля жизни или особого типа личности?

    Сексуальная ориентация и тип личности

           Связи сексуальной ориентации с типом личности посвящена огромная специальная и вовсе уж необозримая популярная литература. На первый взгляд кажется вполне понятным, что такое существенное обстоятельство, как тип сексуальной ориентации, сказывается на самосознании, образе Я и социальном поведении. Однако идет ли речь при этом просто о какой-то устойчивой корреляции черт или о причинной зависимости и будет ли такая корреляция или причинная связь имманентной, проявляющейся всюду и везде, или она зависит от конкретных средовых условий? Применительно к гетеросексуальности самый вопрос об общих свойствах личности очевидно нелеп; можно говорить, какие психические черты благоприятствуют тем или иным специфическим чертам сексуального поведения, и только. Однако точно так же обстоит дело и с гомосексуальностью. Мы привыкли думать иначе лишь потому, что эта категория маркированная, более того - стигматизированная. Даже если гомосексуальность - такая же болезнь, как диабет или коронарная недостаточность, вряд ли кому-нибудь придет в голову всерьез писать о "личности диабетика"; другое дело - обсуждать влияние диабета и любой другой болезни на психическое состояние страдающего ею человека. Понятие "личность гомосексуалиста" или "гомосексуальная личность" не вызывает интуитивного протеста только потому, что оно родилось в психиатрической клинике и, подобно понятиям "невротическая личность" или "личность шизофреника", ассоциируется с выраженными невротическими или психотическими проявлениями. Хотя так ли это однозначно? Сегодня психиатры отлично понимают, что, не касаясь эндогенной симптоматики, личность и социальное поведение больного зависят, помимо всего прочего, от того, как относятся к нему окружающие. Без учета этого фактора не может быть ни профилактики, ни успешной психотерапии.
           С гомосексуальностью еще сложнее. С точки зрения научной психологии говорить о свойствах личности, которые никак не зафиксированы, бессмысленно. Между тем ни один из существующих психологических тестов не позволяет отличить гомосексуальных мужчин и женщин от гетеросексуальных, заставляя думать, что различия в сексуальной ориентации более или менее автономны от остальных психических качеств. В начале 60-х годов американский психиатр Ирвинг Бибер с сотр. сопоставили особенности жизненного пути и личностные свойства 106 мужчин-гомосексуалистов, находившихся на психоаналитическом лечении, с контрольной группой из 100 гетеросексуальных пациентов и нашли между ними существенные различия. Так, 63% гомосексуалистов и только 39% лиц контрольной группы сообщили, что они были любимцами своих матерей; 65% гомосексуалистов сказали, что их матери в свою очередь хотели быть в центре внимания сыновей; в контрольной группе так было у 36%. Только 18% гомосексуалистов сказали, что их матери поощряли в них маскулинные установки и занятия (в контрольной группе - 47%), 66% гомосексуалистов и 48% лиц контрольной группы отметили пуританский характер своих матерей. Матери гомосексуалистов чаще вмешивались в их сексуальную жизнь. Многие гомосексуалисты чувствовали себя отвергнутыми своими отцами, в семейных ссорах матери обычно солидаризировались с сыновьями против отцов. Гомосексуалисты проводили меньше времени в обществе отцов. Сексуальную информацию они также получали в основном от матерей; 17% гомосексуальной группы имели в детстве гомосексуальные контакты с братьями или сверстниками (в контрольной группе - 3%); во всех возрастах гомосексуалисты имели более высокую сексуальную активность, 82% из них имели гомосексуальный контакт до 19 лет, тогда как в контрольной группе к этому возрасту сексуальный опыт приобрели только 35%. Личностные особенности наблюдаются и вне сексуальной сферы. Три четверти обследованных гомосексуалистов боялись в детстве телесных травм, 80% избегали соревновательных игр и ситуаций, 90% избегали драк, две трети чувствовали себя одинокими и т.д.
           Эти наблюдения можно объяснить не только в терминах психоанализа, но и в понятиях ролевой теории, связывающей возникновение гомосексуальности с трудностями усвоения ребенком адекватной половой роли. То, что многие гомосексуальные мужчины испытывали в детстве дефицит мужского влияния, имели плохие отношения с отцами, констатируют и некоторые другие исследователи (Р. Эванс). Однако, помимо общей ненадежности ретроспективных самоотчетов, сходство жизненных условий, как известно, не гарантирует формирования одинаковых личностных качеств.
           Как справедливо замечает Мартин Хофман, многие гомосексуальные сыновья вырастают в семьях совершенно иного типа, тогда как в семьях описанного типа вырастает много гетеросексуальных сыновей. Избегание драк и соревновательных ситуаций вообще характерно для интровертов, но нет никаких доказательств того, что интроверсия сама по себе типична для гомосексуальности.
           Систематическое сравнение взаимоотношений с родителями у двух групп американских и английских мужчин-гомосексуалистов и контрольных групп гетеросексуальных мужчин, проведенное Зигелманом, не выявило в их воспитании никакой существенной разницы.
           Одно из лучших в методологическом отношении исследований гомосексуальности было выполнено в Англии Майклом Скофилдом. Он обследовал 3 группы мужчин-гомосексуалистов, по 50 человек в каждой, из которых первую составляли заключенные, вторую - пациенты психиатрической клиники и третью - люди, никогда не привлекавшиеся к уголовной ответственности и не обращавшиеся к психиатру. Каждой из этих групп соответствовала аналогичная контрольная группа. Оказалось, что 3 группы гомосексуалистов так же сильно отличаются друг от друга, как и соответствующие группы гетеросексуальных мужчин, т.е. сексуальная ориентация не только не определяет всех остальных свойств личности, но сама варьирует в зависимости от них. До тех пор пока сексологических исследований было мало и они опирались на малочисленные выборки, считалось, что гомосексуалисты во всем отличаются от остальных людей. С появлением массовых обследований эта иллюзия рухнула. Как пишут Белл и Уайнберг, единый тип "гомосексуалиста" так же невозможен, как единый тип "гетеросексуальной личности", "Есть "гомосексуальности" и "гетеросексуальности", каждая из которых включает в себя множество различных, взаимосвязанных измерений". Даже половая жизнь этих людей неодинакова: 71% мужской (465 человек) и три четверти женской выборки (211 человек) Белла и Уайнберга распределились по следующим 5 типам.
           Первую группу (67 мужчин и 81 женщина) составили люди, живущие устойчивыми, тесными парами, напоминающими гетеросексуальный брак. По сравнению с другими группами у них меньше всего сексуальных проблем, они не ищут случайных, временных партнеров, лучше социально и психологически приспособлены, отличаются более высоким самоуважением и реже страдают от одиночества. Второй тип (120 мужчин и 51 женщина) - "открытые пары", также живущие вместе, но не вполне удовлетворенные своим партнерством; они чаще ищут сексуальных развлечений на стороне, испытывая в связи с этим разнообразные тревоги. Их социальная и психологическая адаптация несколько ниже, чем у лиц первой группы, но выше, чем у остальных гомосексуалистов. Третья группа - "функционалы" (102 мужчины и 30 женщин); они похожи на гетеросексуальных холостяков, жизнь которых строится вокруг сексуальных похождений. Сексуальная активность у них выше, партнеров больше, чем у остальных групп, но их контакты большей частью лишены эмоциональной вовлеченности, экстенсивны и безличны. Хотя в целом это энергичные, жизнерадостные люди, успешно преодолевающие трудности своего бытия, их социально-психологическая адаптация ниже, чем у первых групп. Четвертый тип (66 мужчин и 16 женщин) - "дисфункционалы"; они не в состоянии ни принять свою гомосексуальность, ни подавить ее. У них больше всего сексуальных и психологических проблем и внутренних конфликтов. Пятый тип - "асексуалы" (110 мужчин и 33 женщины), отличающиеся минимальной сексуальной активностью, отсутствием эмоциональных контактов с другими людьми и множеством психосексуальных проблем. Эти люди больше других склонны считать себя несчастными, чаще обращаются к врачам и среди них больше всего самоубийц.
           Таким образом, даже по сексуальному поведению и социальной адаптации гомосексуалисты не образуют единого целого. Если же учесть частую рассогласованность сексуального поведения и эротических предпочтений, различия мужской и женской гомосексуальности и другие моменты, то вывод станет еще более бесспорным.
           Данные Белла, Уайнберга и Хаммерсмит подверглись резкой критике за то, что они практически ограничились статистической обработкой воспоминаний респондентов об их сексуальном поведении. Однако разве можно понять сексуальное поведение вне его конкретного социального контекста? То, что Белл и Уайнберг считают "типами" сексуального поведения, может оказаться всего лишь временными состояниями; один и тот же человек может быть в один период "асексуалом", в другой - "функционалом" и т.д. Еще более методологически рискованно конструирование по ответам респондентов "стадий" их сексуального развития.
           Показательна в этой связи эволюция взглядов на гомосексуальность в зарубежной психиатрии. В начале XX века большинство психиатров считали гомосексуализм серьезным психическим заболеванием. К середине столетия выяснилось, что нередко наблюдаемые у таких людей невротические симптомы вытекают не из самой их сексуальной ориентации, а из каких-то других индивидуальных свойств и больше всего - из трудностей их социального положения. В самом деле, легко ли сохранить душевное здоровье и психическое равновесие человеку, который всю жизнь вынужден что-то подавлять, скрывать, бояться разоблачения, да и сам склонен считать себя неполноценным? Как выразился один писатель, покажите мне счастливого гомосексуалиста и я покажу вам веселый труп.
           В 70-х годах и эта позиция была пересмотрена. Массовые исследования с применением психологических тестов показали, что невротизм - не обязательный спутник гомосексуальности. Будет ли гомосексуалист невротиком или нет, зависит, с одной стороны, от социальных условий (чем сильнее стигматизация и социальная изоляция определенной категории людей, тем вероятнее появление у них невротических реакций), а с другой - от индивидуально-личностных свойств, включая коммуникативные качества, уровень самоуважения, способность принять и отстаивать свою индивидуальность и т.д. В 1973 г. Американская психиатрическая ассоциация исключила гомосексуализм из своего официального списка диагнозов, отметив, что гомосексуалисты имеют разные характеры, которым могут соответствовать разные неврозы (или не соответствовать никакие). Что бы ни говорили ее адепты, гомосексуальность, помимо личных эмоциональных трудностей, связанных с определением своей сексуально-эротической идентичности, которая часто всю жизнь остается двойственной (среди гомосексуалистов, обследованных Беллом и Уайнбергом, только половина признали свои эротические предпочтения исключительно гомосексуальными), порождает ряд социальных проблем. Многие мужчины-гомосексуалисты (у женщин картина иная) в США и ФРГ вынужденно или по личной склонности ведут крайне экстенсивную половую жизнь, меняя в год по 50-60 сексуальных партнеров, часто малознакомых и вовсе анонимных. Это способствует широкому распространению в их среде различных венерических заболеваний (их имели почти две трети респондентов Белла и Уайнберга), к которым в последние годы присоединилось такое опасное заболевание, как СПИД. Это не может не вызывать общественной озабоченности, тем более что установить источники заражения в гомосексуальной среде труднее, чем в любой другой.
           Проблема "гомосексуальной личности" имеет и свой культурологический аспект. Тезису о человеческой неполноценности гомосексуалистов нередко противопоставляют список относящихся к этой категории великих людей. С точки зрения гомосексуального меньшинства, стремящегося утвердить свою респектабельность, составление таких перечней вполне логично: все стигматизируемые группы любят ссылаться на своих великих, но что это дает для науки?
           Прежде всего некоторые такие атрибуции проблематичны. Например, с легкой руки Оскара Уайлда в литературоведении распространилось мнение о гомосексуальности В. Шекспира, потому что многие его любовные сонеты обращены к мужчине. Однако в XVII веке такие обращения были обычной литературной нормой, а в драмах В. Шекспира гомосексуальность обычно высмеивается, что также было литературной нормой. Определять сексуальную ориентацию деятелей прошлого по косвенным данным крайне рискованно. Многие из тех, за кем утвердилась репутация гомосексуалистов, в действительности вели бисексуальный образ жизни, у других зафиксированы эпизодические гомосексуальные контакты, третьих подозревают в гомосексуализме потому, что в их творчестве или личной жизни были сильно выражены гомофильные мотивы, например идеализация однополой дружбы, хотя гомофилия и гомоэротизм далеко не всегда совпадают. Иногда приговоры выносятся на основании сплетен и отзывов заведомо враждебных людей. Однако дело не столько в проблематичности атрибуции, сколько в том, нужна ли она вообще. Хотя сексуальная ориентация - весьма существенное свойство личности, она имеет значение не сама по себе, а только в системе жизненного мира личности, биографию которой мы пишем. Важно не столько то, каковы были сексуальная жизнь и эротические предпочтения человека, сколько то, как он их осмысливал и переживал. Заставило ли его осознание своей психосексуальной особенности скрыться от мира, уйти в себя или, напротив, активно искать общения с себе подобными? В каком возрасте, как и насколько отчетливо пришло (если пришло) это осознание? Пытался ли он подавить свои гомоэротические желания или, напротив, удовлетворить их и насколько удавалось ему то и другое? Скрывал ли он свою гомосексуальность (как М. Пруст) или открыто признавал ее (как А. Жид)? Были ли его эротические отношения - все равно, гомо- или гетеросексуальные, устойчивыми и психологически интимными или случайными и анонимными? Как преломлялось все это в его образе Я и самоуважении и какое отражение находило в его творчестве? Если такого внутреннего проникновения в душевный мир личности нет, то информация о ее половой жизни бессмысленна. Этикетка "гомосексуалист" дает для понимания жизни и творчества поэта А. так же мало, как справка, что прозаик Б. был лысым, а художник В. - хромым. Все мы в чем-то похожи, а в чем-то не похожи на других. Если непохожесть означает принадлежность к стигматизируемому меньшинству, это неизбежно порождает какие-то психологические трудности.
           Однако дело не столько в непохожести (она может быть и воображаемой) и в отношении окружающих, сколько в самосознании субъекта. Один низкорослый, физически слабый мальчик вырастает с чувством своей неполноценности, ущербности; другой исправляет природные недостатки с помощью специальных упражнений; третий компенсирует их достижениями в других сферах деятельности; четвертый вырабатывает реакцию гиперкомпенсации и т.д. То же происходит и с сексуальными ориентациями.
           Медико-психологические исследования, прослеживающие, как та или иная психическая черта или болезнь (будь то шизофрения, эпилепсия или камни в почках) проявляется и преломляется в поведении и художественном творчестве, сами по себе вполне правомерны, но для литературоведения и искусствознания этот угол зрения не подходит. Независимо от их фактической достоверности списки "великих гомосексуалистов" выглядят оскорбительными и пошлыми. Подобные биографии, акцентируют ли они "благодаря" или "вопреки", описывают целое с точки зрения части, а этот подход прямо противоположен методу серьезной психологической биографии, старающейся воспроизвести и понять противоречивую целостность индивидуального бытия и становления личности. Это верно и при интерпретации художественных произведений. "Смерть в Венеции" и "Тонио Крегер" содержат определенные гомоэротические мотивы, но свести к ним их содержание - то же самое, что увидеть в "Будденброках", говоря словами Т. Манна, всего лишь "историю мочекислого диатеза в четырех поколениях".
           Говоря о сексуальных ориентациях, нельзя обойти молчанием проблему бисексуальности. В рамках традиционной дихотомии гомо- и гетеросексуальности склонность индивида к сексуальным контактам с представителями обоих полов кажется каким-то недоразумением, следствием незавершенности психосексуальной идентификации или просто средством мимикрии, желания гомосексуалиста "сойти за своего" в гетеросексуальном мире. В действительности бисексуальное поведение и стоящие за ним "сценарии" автономны и неоднозначны. Ганьон выделяет несколько их типов.
           1. Бисексуальность нередко наблюдается в переходном возрасте, когда подросток еще не определил своих эротических предпочтений и может экспериментировать в обоих направлениях, хотя, вероятно, уже в это время гомо- и гетеросексуальные переживания имеют для него разный смысл.
           2. Чередование гетеро- и гомосексуального поведения на основе присутствия в сознании индивида двух качественно разных сексуальных "сценариев". Например, американские "хастлеры", молодые мужчины-проститутки, позволяют другим мужчинам за деньги совершать с ними фелляцию, но без эмоциональной вовлеченности и активности со своей стороны. Хотя они испытывают при этом половое возбуждение и оргазм, они не считают себя гомосексуалистами, презирают своих клиентов и поддерживают гетеросексуальные отношения. Насколько такое разграничение "сценариев" ("гомо" - за деньги, "гетеро" - для себя) искренне или условно - вопрос открытый.
           3. Ситуационно обусловленная бисексуальность, например, в условиях вынужденной половой сегрегации (тюрьма, военные училища и т.д.). Гомосексуальная активность при этом служит временной заменой гетеросексуальных связей, но эти люди сохраняют свою гетеросексуальную идентичность. Нередко, особенно в тюрьме, это сопровождается насилием и символизируется в понятиях господства и подчинения: более сильный утверждает власть над слабым, тем самым подтверждая собственную маскулинность.
           4. Параллельное гомо- и гетеросексуальное поведение, например, когда официальный гетеросексуальный брак совмещается с тайными гомосексуальными привязанностями или связями мужа или жены. Чаще всего это следствие поздней сексуальной идентификации, когда индивид обнаруживает, что его действительные эротические предпочтения лежат в другом направлении. Однако возможно и постоянное совмещение отношений обоих типов, которые удовлетворяют разные запросы бисексуального индивида, позволяя ему чувствовать себя то более маскулинным, то более фемининным.
           5. Наконец, бисексуальность как следствие равнодушия к полу партнера. Так иногда бывает в ситуациях группового секса, где тела как бы утрачивают свои половые различия, или у людей, целиком сосредоточенных на собственных сексуальных переживаниях.
           Очевидно, что эти случаи психологически совершенно различны. Иначе говоря, бисексуальность также имеет свою семантику, которую нужно изучать конкретно, не сваливая все на природные различия. Рассмотрение процессов формирования сексуальной ориентации имеет принципиальное, общеметодологическое значение. Во-первых, оно показывает, что в становлении психосексуальной идентичности индивида, его сексуальных ориентаций и предпочтений самосознание играет такую же ключевую роль, как и в становлении половой идентичности. Любые события сексуальной биографии индивида нужно рассматривать не только объективно, со стороны, но и с учетом того смысла, который он сам в них вкладывает. Во-вторых, оно проясняет значение пубертатного возраста и юности как критических периодов становления сексуальной ориентации, в свете которой корректируются и подчас видоизменяются ранее сформированные представления индивида о собственной половой идентичности, полоролевой адекватности и т.д. В-третьих, оно показывает, что эти процессы, как и более общие процессы половой дифференцировки, предполагают тесное взаимодействие природных, социокультурных и индивидуально-биографических факторов. В-четвертых, оно имеет практически-педагогический смысл, ориентируя врачей и воспитателей на внимательное и тактичное отношение к сексуальным переживаниям подростка, поскольку отличить статистически нормальное возрастное сексуальное экспериментирование от признаков развивающейся парафилии очень трудно, а травмировать ребенка и придать его мыслям и фантазиям опасное направление, напротив, очень легко.
           Спор о том, считать ли гомосексуализм врожденным заболеванием, свойством личности, стилем жизни или чем-то еще, вряд ли закончится в близком будущем. Столь же разнообразны и предлагаемые методы его терапии и коррекции. Какими бы причинами (как правило, многими) ни детерминировалась сексуальная ориентация, она не является делом свободного выбора и не может быть изменена произвольно. Правда, вопреки представлениям, господствовавшим до середины 60-х годов, интенсивная психотерапия, иногда в сочетании с гормонотерапией, в некоторых случаях приводит к изменению сексуальных ориентаций индивида. Успех достигается в 30-50% случаев и зависит от таких факторов, как возраст (люди моложе 35 лет поддаются терапии лучше, нежели старшие), наличие гетеросексуального опыта или хотя бы реактивности, длительность гомосексуальной активности, соответствие внешности пациента половым стереотипам и т.д. Однако дело это трудное и возможное только при очень сильном желании самого пациента. У подростков с еще не сложившейся сексуальной ориентацией это зачастую не получается. Психолого-педагогические методы, предполагающие такт, терпимость и понимание, преобладают здесь над более активными психотерапевтическими приемами.
           Насколько сложно изменение сексуальных ориентаций личности, убедительно показывает книга Мастерса и Джонсон "Гомосексуальность в перспективе". Ее первая часть, "Доклиническое исследование", обобщает выполненное в 1957-1970 гг. систематическое лабораторное изучение сексуальных реакций (мастурбация, способы сексуального стимулирования партнера, анально-генитальные контакты и эротические фантазии) 94 гомосексуальных мужчин и 82 женщин в сравнении с поведением группы гетеросексуальных индивидов и небольшой (6 мужчин и 6 женщин) "амбисексуальной" выборки. Вторая часть, "Клиническое исследование", описывает почти 10-летний (1968-1977) опыт лечения 56 мужских и 25 женских гомосексуальных пар, обратившихся в институт по поводу различных функциональных нарушений (импотенция, аноргазмия и др.) или сексуальной неудовлетворенности. Иначе говоря, доклиническое исследование имело дело с гомосексуалистами, удовлетворенными своей половой жизнью, а клиническое - с теми, кто нуждался в медицинской помощи.
           Как и подобает серьезным ученым, Мастерс и Джонсон весьма осторожны в своих выводах. Однако они категорически утверждают, что гомосексуальность не является единым феноменом, что ее истоки и формы так же многообразны, как и подобные стороны гетеросексуальности. Несмотря на возможное (хотя и не доказанное) генетическое предрасположение к гомосексуальности, в целом любая сексуальная ориентация строится на основе индивидуального опыта и научения. Первое, что должен усвоить врач, подчеркивают авторы, это то, что гомосексуальность не является болезнью; цели терапии должны всегда определяться не врачом, а клиентом, хотя врач и должен помочь ему оценить, насколько обоснованы и реалистичны его пожелания.
           По данным Мастерса и Джонсон, психофизиология гомосексуальной половой активности подчинена в основном тем же законам, что и гетеросексуальной, и лечение большинства сексуальных расстройств (импотенция, аноргазмия и др.) в обоих случаях совпадает. Более сложными представляются случаи сексуальной неудовлетворенности, особенно если предметом озабоченности клиента является сама его сексуальная ориентация. Мастерс и Джонсон различают два типа таких случаев: "конверсию" (обращение), когда гомосексуалист, вовсе или почти не имевший гетеросексуального опыта (5 или 6 шкале Кинзи), выражает желание перейти к гетеросексуальному стилю жизни, и "реверсию" (возвращение), когда индивид, обладающий ограниченным гетеросексуальным опытом (от 2 до 4 по шкале Кинзи), хочет вернуться к нему. В принципе Мастерс и Джонсон, опираясь на свой клинический опыт, считают оба эти процесса возможными.
           Хотя общий процент терапевтических неудач довольно велик, данные Мастерса и Джонсон подтверждают принципиальную возможность коррекции психосексуальной ориентации. Однако ученые предостерегают от излишнего оптимизма. Во многих случаях (23% обращавшихся мужчин и 18,8% женщин), когда мотивация пациентов казалась недостаточно сильной, врачи заранее отказывали им в помощи, считая свое вмешательство бесперспективным и даже вредным. Пытаясь без достаточных шансов на успех изменить сексуальную ориентацию пациента, врач рискует, в случае неудачи, расшатать его душевное равновесие, снизить самоуважение и укрепить взгляд на себя как на больного (сходные опасения высказывают и другие врачи и психологи).
           Главная предпосылка функциональной терапии и гомо-, и гетеросексуальных субъектов - способность врача определить, оценить и открыто обсуждать положительное и/или отрицательное влияние, которое социальные и сексуальные ценности пациента оказывают на стиль его жизни. Обязанность врача - не навязывать пациенту свою систему ценностей, а помочь ему разобраться в его собственной жизненной ситуации. В случае необходимости врач может изменить структуру поведения пациента, но не вправе перестраивать его базовую систему ценностей.
           Такая установка, одновременно этическая, основанная на принципе автономии и самоценности личности, и прагматическая (грубое давление извне имеет гораздо больше шансов повредить, нежели помочь), соответствует общему духу современной психологии и медицинской деонтологии. Сексопатолог, как никто другой, обязан помнить первую заповедь Гиппократа и то, что за сексологическими проблемами всегда стоят проблемы человеческие.

    Кон И.С. Введение в сексологию. - М., 1988, с. 257-293.


    новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   вверх


    Copyright @FOLLOW 2000-2006
    Designed by follow.ru