новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   Печать Контакты
Статьи - 5 последних
  •  Первый день на новой работе
  •  Женщина-руководитель: проблема самоактуализации в контексте полоролевых характеристик личности
  •  Полоролевые стереотипы как регуляторы самопринятия человека в качестве субъекта деятельности
  •  Гендерная интерпретация самоактуализации личности в профессии: проблемы и стратегии профессионализации
  •  Гендерные аспекты социальной адаптации в условиях ранней профессионализации
  • Тесты - 5 популярных
  •   Способны ли вы убить человека?
  •   Проверьте свою память
  •   Каков Ваш характер?
  •   Насколько Вы довольны жизнью?
  •   Довольны ли Вы собой?
  • Голосование
    Ваше мнение о навигации и удобству представления материалов данного сайта
    Организацию представления разделов и материалов нужно улучшить
    Нужны небольшие изменения в навигации
    Ничего не нужно менять

    результаты
    Поиск по сайту
    Расширенный поиск
    Рассылка новостей



    Начало - Психология - Сексология - Эрос в Древней Греции

     [1] 2
    Ганс Лихт
    Эрос в Древней Греции


           МАСТУРБАЦИЯ
           Наиболее распространенным и важным субститутом любви является самоудовлетворение, или онанизм, - термин, которым несмотря на его ошибочность нам приходится пользоваться ввиду того, что предложенный Хиршфельдом термин "ипсация" так и не прижился.
            В греческой жизни онанизм играл отнюдь не малую роль, и поэтому мы не можем обойти его молчанием. В отличие от нас, греки не считали его пороком; как и в случае с большинством прочих сексуальных явлений, они относились к мастурбации без морального предубеждения, присущего нашему времени. Они, конечно, знали о том, что приносящие вред излишества могут иметь место и здесь, однако они понимали, что это относится и ко всем остальным удовольствиям. Таким образом, они видели в онанизме заменитель любви, созданную самой природой отдушину, предотвращающую сексуальные расстройства и тысячи преступлений против нравственности со всеми их последствиями - незаконнорожденностью, лишением свободы, самоубийствами.
            Касаясь терминологии, в первую очередь заметим, что в греческом языке имелось поразительно много выражений для этого понятия. Термин "мастурбация" происходит от латинского masturbare, составленного из manus и turbare или stuprare. Разумеется, греки использовали также шутливые описательные выражения, из которых здесь можно упомянуть четыре наиболее удачных. Греки говорили: "обслуживает себя рукой, как Ганимед", или "поет свадебную песнь рукой", что, по мнению некоторых остроумцев, было полуденным обыкновением у лидийцев, или "женится без жены", или "сражается рукой с Афродитой".
            Чаще всего греки использовали для этой цели левую руку. Карл Людвиг Шляйх высказал любопытные психологические наблюдения относительно оппозиции "правая рука - левая рука". Он пишет: "Левая рука ближе к сердцу; в ней больше душевности, кротости, успокоения. Она является органом нежности, поглаживания, левая рука служит как бы смягчающим, примиряющим противовесом своей могучей напарницы".
            Онанизм рассматривался греками как средство, способное предотвратить естественную половую деморализацию, и, как свидетельствуют авторы, практиковался теми, кто был лишен возможности вступить в нормальное половое общение.
            Принимая во внимание чрезвычайно широкую распространенность этого явления (как в древней Греции, так и сейчас), нетрудно понять, что художники, особенно миниатюристы, очень любили изображать такие сценки на вазах и в глине. Так, в коллекции Королевского Музея в Брюсселе имеется кубок, на котором изображен совершающий акт самоудовлетворения юноша с венком на голове.
            Вполне естественно, что о женском онанизме греческая литература говорит значительно реже, так как в целом письменные источники говорят о женщинах куда меньше, чем о мужчинах, и было бы ошибкой а posteriori заключить, будто греческие девушки и женщины занимались онанизмом не так часто, как мальчики и юноши. И тем не менее у греческих авторов мы найдем немало мест, где говорится о секретах греческих девушек. Эти отрывки подтверждают то, о чем мы, конечно, вполне догадались бы и без них: женский онанизм осуществлялся в Греции при помощи руки либо при помощи орудий, приспособленных или специально изготовленных для этой цели.
            Эти орудия, или "самоудовлетворители", греки называли баубонами (baubon) или олисбами (olisbos). Изготовляли их главным образом в богатом и преуспевающем торговом городе Милете, откуда они экспортировались в различные страны. Некоторые подробности мы узнаем из шестого мимиамба Геронда, озаглавленного "Две подруги, или Доверительный разговор"; здесь описывается, как подруги, поначалу немного смущаясь, а затем без малейшего стеснения беседуют об этих олисбах. Метро слышала, что у ее подруги Коритто уже есть свой олисб, или, как она его называет, баубон. Не успев еще им воспользоваться, Коритто одолжила его близкой подруге; но последняя - Евбула - неосмотрительно передала его кому-то еще, так что этот олисб довелось видеть и самой Метро. Она очень хотела бы заполучить такой инструмент и жаждет узнать имя мастера, выпускающего этот товар. Ей говорили, что его зовут Кедрон, но она не удовлетворена этими сведениями, потому что она знает двух ремесленников, носящих это имя, "о которых она ни за что бы не подумала, что они владеют таким искусством"; весьма примечательно, что она так хорошо информирована о башмачниках, работающих в ее городке, их искусности и именах их клиентов. Затем Коритто дает более точное описание этого ремесленника и с восхищением рассказывает об удивительных баубонах, изготавливаемых им. После этого Метро уходит, чтобы приобрести это сокровище для себя.
            Такие олисбы девушки иногда использовали в укромной тишине спален, иногда они пользовались одним олисбом сообща. Отрывок из сочинения Лукиана "Две любви" указывает на совместное пользование данным инструментом. В добродетельном негодовании Харикл восклицает: "Применяя бесстыдно изобретенные орудия, чудовищные колдовские жезлы бесплодной любви, женщина возлежит, как мужчина, с другой женщиной; пусть слово, которое до сих пор так редко приходило на слух - мне и сейчас стыдно его произнести - пусть похоть трибад бесстыдно празднует свои триумфы".
            Слово баубон напоминает о таком мифологическом персонаже, как Баубо, которая из-за своей наготы становится в позднейшую эпоху символом бесстыдства и еще у Гете ("Фауст", Первая часть, Вальпургиева ночь) изображается скачущей на свинье.

           ПРОСТИТУЦИЯ
            В греческой античности на продажную любовь смотрели без предрассудков. Дело не только в том, что женщины, которых можно было нанять за деньги, звались гетерами, что можно было бы перевести как "подательницы радости" или "подруги"; дело еще и в том, что об этих жрицах Венеры говорили и писали совершенное открыто и без тени смущения, а весомейшая роль, которую они играли в частной жизни, нашла свое отражение также и в греческой литературе. Существовало множество сочинений как о гетерах вообще, так и о гетерах отдельных городов, особенно таких, как Коринф или Афины. Даже великий грамматик и филолог Аристофан Византийский не считал, что унижает свое достоинство, публикуя разыскания о жизни афинских проституток. Из авторов подобных разысканий, согласно списку, приводимому Афинеем, могут быть названы также ученик Аристофана, знаменитый исследователь Гомера Каллистрат и филологи Аполлодор, Аммоний Антифан и Горгий.
            Фактически от всех этих сочинений сохранились одни названия. Однако до нас дошли остроумные "Разговоры гетер" Лукиана.
            Терминология. Если греки хотели избежать скверного слова "шлюхи", они деликатно называли дев, продающих свои услуги за деньги, "гетерами", то есть "товарками" или "подругами". Существовало множество иных - более или менее грубых - наименований; такие лексикографы, как Поллукс и Гесихий, указывают несколько дюжин синонимов. Среди обозначений, собранных последним, имеются такие: "преграждающая дорогу"; "мостовая", или женщина, слоняющаяся у мостов; "ремесленница"; "публичная женщина"; "бегунья"; "постельничья"; "закрытая", о девушках, содержащихся в публичном доме; "волчица" - намек на алчность и жадность проституток; "жеребенок"; "подметалка"; "квашня"; "покрывальщица"; "лежащая на земле".
            Что касается содержателей публичных домов, сводников и сводниц, сутенеров и прочих, то для них греческий язык располагал множеством словечек; некоторые из них были в высшей степени "крутыми".

           ПУБЛИЧНЫЕ ДОМА
           Проститутки, расквартированные в публичных домах, занимали самую нижнюю ступень внутри социального слоя, их называли не гетерами, но просто "шлюхами". В Афинах учреждение публичных домов приписывали мудрому Солону.
            Проститутки в публичных домах выставлялись напоказ очень легко одетыми или даже совсем без одежды, так что любой посетитель мог совершать выбор, руководствуясь собственным вкусом. Данное утверждение само по себе заслуживает доверия, и к тому же мы располагаем множеством свидетельств в его пользу. Так, Афиней говорит: "Разве ты не знаешь, что говорится в комедии Евбула "Панихида" о любящих музыку, выманивающих деньги женщинах-птицеловах, разряженных жеребятах Афродиты: они выстраиваются в ряд, словно на смотре, в прозрачных платьях из тонкотканой материи, точно нимфы у священных вод Эридана. У них ты за сущие пустяки можешь купить наслаждение, которое тебе по сердцу, причем без всякого риска"".
            В комедии "Наннион" говорится: "Кто, как вор, засматривается на запретное ложе, - не он ли несчастнейший из людей? А ведь он может видеть обнаженных дев, стоящих при ясном солнечном свете" и т.д.
            Далее Афиней говорит: "Также и Ксенарх в комедии "Пятиборье" так порицает людей, что живут, как ты, вожделея к дорогим гетерам и свободным женщинам: "...ужасное, ужасное, просто невыносимое совершает молодежь нашего города. И это там, где в публичных домах вдоволь милых девочек - посмотри и увидишь, как с обнаженной грудью в тонких одеждах они выставлены в ряд на открытом солнце; ты можешь выбрать любую, какая понравится, - худую, толстую, полную, длинную, кривую, молодую, старую, среднего роста, зрелую - тебе не нужна лестница, чтобы прокрасться к ним, тебе не нужно карабкаться в слуховое окно или хитроумно пробираться к ним, спрятавшись в куче соломы: они сами почти силой затаскивают тебя в дом, называют тебя, если ты стар, - "папочка", если молод - "братик" или "мальчишечка". Любую из них ты можешь без всякого риска получить за незначительную сумму - днем или ближе к вечеру".
            Представляется, что вход в публичный дом стоил сущие пустяки - согласно отрывку из комедиографа Филемона, один обод (около полутора пенсов). Это подтверждает и отрывок из Диогена Лаэрция, где мы читаем: "Когда Аристипп увидел уносящего ноги прелюбодея, он заметил: "Осел! Какой опасности ты мог избежать всего за один обод!" Конечно, плата за вход зависела от места и времени и различалась в соответствии с качеством заведения, однако мы вправе предположить, что в любом случае она была не слишком высока, потому что публичные дома являлись низшей, а потому самой дешевой формой проституции. Разумеется, следует добавить, что наряду с входной платой девушке полагалось сделать "подарок", величина которого определялась предъявляемыми к ней требованиями. Если я правильно понимаю одно замечание у Суды, то стоимость такого подарка колебалась в пределах между ободом, драхмой (около девяти пенсов) и статером (около одного фунта).
            Из доходов, полученных за счет заработков девушек, содержатель публичного дома должен был выплачивать ежегодный налог государству, так называемый проституционный налог, собирать который назначался один или несколько специальных чиновников. Вознаграждение, которое посетитель выплачивал девушкам, также фиксировалось особыми чиновниками - агораномами.
            Публичные дома, как и вся система проституции в целом, находились под надзором городских должностных лиц - астиномов, в обязанности которых входило поддержание общественных приличий и разрешение споров.
            В приморских городах большинство публичных домов размещалось, по всей вероятности, в прилегающих к гавани кварталах; по ясному свидетельству Поллукса, в Афинах дело обстояло именно так. Однако в районе под названием Керамик, по Гесихию, также можно было обнаружить множество публичных домов самого разного пошиба.
            Керамик - "район гончаров" - простирался от рынка на северо-запад вплоть до так называемого Дипилона, "двойных ворот", а за Дипилоном - называясь уже Внешним Керамиком - тянулся вдоль Священной дороги, которая вела в Элевсин. Интересно отметить, что святость этой улицы религиозных шествий ничуть не умалялась оттого, что на ней стояли многочисленные публичные дома. Через этот район пролегала длинная широкая улица, называвшаяся Дромос ("Проспект"), которая вела из внутренней части города и по обеим сторонам была украшена колоннадами, где располагались многочисленные лавки.
            Греческие авторы мало говорят об устройстве публичных домов, их убранстве и внутреннем распорядке, но мы вправе предположить, что они едва ли многим отличались от публичных домов Рима и Италии, относительно которых мы информированы достаточно хорошо. На самом деле, греко-римский "дом радости" мы можем посетить даже в наши дни. Всякий, кто знаком с Помпеями, поймет, что я имею в виду: в Двенадцатом квартале Четвертого района, на углу Vicolo del Balcone Pensile, под номером 18 расположен il lupanare, где молодежь Помпей давала выход своей энергии, о чем и поныне напоминают многочисленные непристойные фрески и надписи на стенах. Интересно также отметить, что через отдельный вход посетитель по галерее мог проникнуть сразу на второй этаж.
            Гораций и автор "Приапеи" называют римские публичные дома дурнопахнущими, что, по-видимому, свидетельствует о грязи и нечистоте, а согласно Сенеке, посетитель уносил этот запах на себе, как с мрачным удовлетворением в своей язвительной сатире Ювенал говорит об императрице Мессалине, торговавшей своим телом в публичных домах. В каждом таком доме имелось, разумеется, известное количество комнат или "номеров"; над каждой комнатой было надписано имя обитавшей в ней девушки и, возможно, указывалась ее минимальная такса. Авторы упоминают также различные покрывала, расстилавшиеся на ложе или на полу, и, как нечто само собой разумеющееся, - светильник.
            Плату девушки брали вперед, о чем, по-видимому, свидетельствует одно место у Ювенала. Персий называл проституток также нонариями, так как заведения не могли открываться ранее девятого часа (около четырех часов пополудни), "чтобы не отрывать молодежь от ее занятий". Чтобы завлечь прохожих, девушки стояли или сидели перед лупанариями, по каковой причине их также называли prostibula или prosedae; первое из этих слов произведено от глагола prostare, отсюда и "проституция". Если девушка принимала в своей комнате посетителя, она закрывала дверь, вывесив перед этим на двери табличку "occupata" - "занята". В определенный час, вероятно, с приближением утра публичные дома закрывались, как можно заключить из одного места у Ювенала. Мы вполне могли представить, что стены комнат были украшены непристойной живописью, даже в том случае, если бы находки в помпейском "доме радости" не подтверждали эту догадку.
            Взгляды древних на сексуальное не позволяли им относиться к посещению публичных домов как к чему-то предосудительному, что с очевидностью явствует из нескольких пассажей античных авторов. Так, в своей знаменитой сатире, посвященной половой жизни, Гораций говорит следующее:
           
            Мужа известного раз из-под свода идущим увидя,
            Молвил божественно-мудрый Катон: "Твоей доблести - слава!
            Ибо, надует когда затаенная похоть им жилы,
            Юношам лучше сюда спускаться, хватать не пытаясь
            Женщин замужних...
              (перевод М. Дмитриева и Н.С. Гинзбурга)

            Совершив экскурс в мир римской проституции, вернемся в Грецию. Промежуточное место между обитательницами публичных домов и гетерами занимали "вольноопределяющиеся" проститутки и девицы, рассматривавшие проституцию как средство дополнительного заработка. Нет нужды подробно останавливаться на уличной проституции, потому что ее формы едва ли существенно отличались от тех, что распространены в наши дни. В соответствии с природой вещей, способы общения проституток с клиентами и наоборот были бесконечно многообразны. Несколько любопытных образчиков сохранились в "Палатинской Антологии". Вот пример:
           
            "Здравствуй, красотка!" - "Привет!" - "А кто впереди... Там?" - "Неважно!"
            "Дело есть у меня!" - "Это моя госпожа!"
            "Можно надеяться?" - "Да". - "Сегодня ночью?" - "Что дашь ты?"
            "Золото!" - "О, хорошо!" - "Вот!" - "Это мало... Отстань!"
              (перевод Ю. Голубец)

            Мы располагаем эпиграммой Асклепиада, в которой он отправляет товарища на рынок за некоторыми покупками для веселого пира с молоденькой проституткой: тому следует купить трех больших и десяток маленьких рыб, дюжину креветок и не забыть приобрести шесть венков из роз (весьма характерно для греков).
            Одна из эпиграмм Посидиппа описывает пирушку четырех юношей с четырьмя проститутками. Одного сосуда Хиосского вина явно недостаточно, и поэтому мальчика-слугу посылают к виноторговцу Аристию сказать тому, что в первый раз он прислал кувшин, наполненный лишь наполовину, - "там не хватало по меньшей мере двух галлонов". Уже говорилось, что такие сценки встречаются довольно часто, особенно в вазописи.
            Ритуал, к которому прибегали эти блуждающие жрицы Венеры, желая заполучить мужчину, был практически тем же, что и в наши дни, и в этой связи ничего особенно оригинального сказано быть не может. По воле случая до нас дошла туфелька одной из таких уличных дам. На ее подошве выбито слово "Следуй за мной", так что пока девушка ходила в поисках клиента, это слово отпечатывалось на мягкой земле улиц, и у прохожих не оставалось ни малейших сомнений относительно ее ремесла.
            Асклепиад упоминает, что однажды он забавлялся с девушкой по имени Гермиона, которая носила пояс с вышитыми на нем цветами и надписью: "Люби меня всегда, но не ревнуй, если и другие будут иметь дело со мной". Это, несомненно, была не уличная проститутка низшего сорта, но гетера.
            Уличные проститутки, конечно, бродили всюду, куда их привлекало оживленное городское движение. Поэтому в особенно больших количествах они скапливались в гаванях и на ведущих к ним улицах. Они принимали клиентов у себя дома или в специально снятых комнатах либо отдавались им в темных углах и подворотнях или даже среди надгробных памятников, которые соседствовали с некоторыми улицами, а также в публичных банях. Кроме того, существовали заведения, предоставлявшие стол и ночлег, а также постоялые дворы, при этом таверны и постоялые дворы, особенно в портовых районах, в любое время гостеприимно открывали свои двери проституткам и их клиентам.
            Вряд ли нужно особо подчеркивать тот факт, что легкомысленные компании флейтисток, кифаристок, акробаток и т.п. без труда можно было уговорить деньгами или добрым словом.

           ГЕТЕРЫ
            Гетеры стояли на гораздо более высокой ступени и занимали куда более важное положение в частной жизни греков. От обитательниц публичных домов их отличали как уважение, которым они пользовались в обществе, так и образованность. "Многие из них, - говорит Хельбиг, - отличались утонченной образованностью и бойким остроумием; они знали, как очаровать наиболее выдающихся деятелей своего времени, - полководцев, политиков, писателей и художников - и как надолго привязать их к себе; они являются наглядным воплощением существования, отмеченного смешением утонченных интеллектуальных и чувственных удовольствий, - существования, которое так почиталось греками того времени. В жизни почти каждой замечательной личности, игравшей выдающуюся роль в истории эллинства, различимо влияние какой-нибудь знаменитой гетеры. Большинство современников не находили в этом ничего предосудительного. В эпоху Полибия прекраснейшие здания Александрии носили имена прославленных флейтисток и гетер. Портретные статуи таких женщин устанавливались в храмах и других общественных строениях рядом со статуями заслуженных полководцев и политиков. И слабеющее чувство чести греческих свободных государств не видело ничего зазорного в том, чтобы венками, а иногда даже алтарями и храмами почтить гетер, которые были близки с выдающимися деятелями".
            Нам известно, что гетерам воздавалась и иная почесть, замечательная тем, что ничего более характерного невозможно было бы и помыслить. Совершенно согласно с природой вещей то обстоятельство, что их ремесло процветало главным образом в крупных городах, и особенно в могущественном торговом городе Коринфе, который стоял на Истме и потому омывался водами двух морей. Трудно преувеличить распущенность жизни в этой благословенной метрополии древней торговли. Надпись, обнаруженная в помпейском публичном доме: "Здесь обитает счастье" (надпись была найдена не в собственно публичном доме, но в кондитерской, где для посетителей нередко держали нескольких проституток) с равным правом могла быть гигантскими буквами начертана у входа в коринфскую гавань. Все, что сладострастная человеческая фантазия в других местах могла только вообразить, находило в Коринфе свой дом и зримое воплощение, и очень многие, кому так и не удавалось выбраться из водоворота весьма дорогих удовольствий большого города, теряли в нем репутацию, здоровье и состояние, так что в поговорку вошел стих: "Поездка в Коринф по зубам не каждому". На улицах города толпились неисчислимые жрицы продажной любви. В районе обеих гаваней размещались бесчисленные публичные дома самого разного сорта, а улицы были затоплены толпами проституток. В известном смысле центром притяжения безбрачной любви и высшим учебным заведением коринфских гетер служил знаменитый храм Венеры, на ступенях которого не менее тысячи гетер, или, как они эвфемистически называли себя, храмовые рабыни, занимались своим ремеслом и всегда радостно привечали своих друзей.
            На неровной почве городской цитадели - твердыни Акрокоринфа, известного всем из знаменитой баллады Шиллера "Ивиковы журавли", - на окруженной массивными каменными блоками террасе возвышался храм Афродиты, который мореплаватели, подходившие с востока или запада, видели уже издалека. Сегодня на том месте, где когда-то встречали посетителей тысячи дев, стоит турецкая мечеть.
            В 464 г. до н.э. народ эллинов вновь справлял в Олимпии великие игры, на которых победу в беге на стадий и в пятиборье одержал благородный и богатый Ксенофонт Коринфский. В ознаменование победы Пиндар - самый сильный из эллинских поэтов - сложил блистательный, дошедший до нас эпиникий, который, очевидно, был пропет в присутствии самого поэта - то ли когда победитель был торжественно встречен своими земляками, то ли во время шествия к храму Зевса для посвящения венков богу.
            Перед тем как вступить в жаркую борьбу, Ксенофонт принес обет в случае победы посвятить храму сотню девушек. Помимо указанной Олимпийской оды Пиндар сложил гимн, который был исполнен в храме; под него плясали те гетеры, что удостоились небывалой для своего сословия чести, возможной в одной лишь Греции. К несчастью, от этой оды сохранился только зачин:
           
            Девицы о многих гостях,
            Служители богини Зова,
            В изобильном Коринфе
            Воскуряющие на алтаре
            Бледные слезы желтого ладана,
            Мыслью уносясь
            К небесной Афродите, матери любви,
            И она вам дарует, юные,
            Нежный плод ваших лет
            Обирать без упрека с любвеобильного ложа...
            О, владычица Кипра,
            Сюда, в твою сень
            Сточленный сонм юных женщин для пастьбы
            Вводит Ксенофонт,
            Радуясь о исполнении своих обетов.
              (перевод М.Л. Гаспарова)

            Нетрудно понять, что там, где отношение к проблеме проституции было столь свободно от предрассудков, также и литература - причем в отличие от нас, безусловно, не только медицинского и судебного характера, но и беллетристика - обстоятельно трактовала тему жриц Афродиты. У греков имелась обширнейшая литература, посвященная гетерам, некоторые такие сочинения, подобно "Разговорам гетер" Лукиана, дошли до нас целиком, другие - в виде более или менее пространных отрывков. Лукиан набрасывает чрезвычайно колоритную картину, на которой запечатлены гетеры самого разного толка и образа жизни.
            Махон Сикионский, который большую часть жизни провел в Александрии и был наставником Аристофана Византийского, составил книгу "Хрий" ("Достопримечательности"), где в ямбических триметрах занимательно и остроумно излагал всевозможные анекдоты из скандальной придворной хроники диадохов. Нетрудно сразу же предположить, что в этой книге, утрата которой достойна самого большого сожаления, важную роль играли гетеры, и это предположение подтверждается подробными извлечениями, сделанными из нее Афинеем. Наряду с Махоном Афиней имел в своем распоряжении немало других книг о жизни гетер, многочисленные детали из которых он приводит в своих "Дейпнософистах", или "Пире ученых мужей" (особенно в тринадцатой книге).

     [1] 2

    новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   вверх


    Copyright @FOLLOW 2000-2006
    Designed by follow.ru