новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   Печать Контакты
Статьи - 5 последних
  •  Первый день на новой работе
  •  Женщина-руководитель: проблема самоактуализации в контексте полоролевых характеристик личности
  •  Полоролевые стереотипы как регуляторы самопринятия человека в качестве субъекта деятельности
  •  Гендерная интерпретация самоактуализации личности в профессии: проблемы и стратегии профессионализации
  •  Гендерные аспекты социальной адаптации в условиях ранней профессионализации
  • Тесты - 5 популярных
  •   Способны ли вы убить человека?
  •   Проверьте свою память
  •   Каков Ваш характер?
  •   Насколько Вы довольны жизнью?
  •   Довольны ли Вы собой?
  • Голосование
    Ваше мнение о навигации и удобству представления материалов данного сайта
    Организацию представления разделов и материалов нужно улучшить
    Нужны небольшие изменения в навигации
    Ничего не нужно менять

    результаты
    Поиск по сайту
    Расширенный поиск
    Рассылка новостей



    Начало - НЛП - Литература - Элементы фантастического учения

     [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    Кротоно Сумус
    Элементы фантастического учения


           «Волею благосклонной судьбы я оказался достойным стать поверенным на Земле Благородного Рыцаря Истины КРОТОНО СУМУСА (Кротонуса), пребывающего в вечности. Преисполненный сострадания к жителям нашей планеты, Благородный Рыцарь совершенно фантастическим способом поведал мне основы своего фантастического учения, насыщенного Светом Претворяющего Источника, обязав меня тем самым взять на себя труд по переводу учения на земной язык и изложению его в доступном для современного мне человека форме, что я и сделал со всей старательностью в меру моих скромных возможностей».

    Часть первая:
    Учение: Мир-концепция в тезисах и афоризмах с намеками и подсказками

           1. Хочу я знать, что значит «быть».
           Хочу я знать, что значит «значить».
           Хочу я знать, что значит «знать».
           Хочу я знать, что значит «я хочу».
           2. Человек хочет узнать, как устроен мир, что он такое и что ему делать в этом мире. И вот, прочитав все книги и выслушав все мнения, он убеждается, что любому мнению может быть противопоставлено противоположное. Рано или поздно, он поймет, что всё есть МНЕНИЕ. И если одно он одно мнение предпочитал другому, то не потому, что первое «правильнее», а лишь по тому, что так сложились обстоятельства его жизни. Даже если он скажет «верю только своим глазам», то в конце концов поймет, что видит мир определенным образом потому, что его научили так видеть. Когда же в своем искании Истины он дойдет до отчаяния, кто поможет ему освоиться в невесомости, взамен утраченной устойчивости?
           3. Реальный мир – это лишь то, что мне о нем сказано. Насколько прекраснее мир несказанный, который не от слова!
           4. Извечная проблема человека – стремление выразить невыразимое. Это – то сокровенное, что живет в душе каждого ярчайшей внесловесной очевидностью, но в мире человеческом (в мире слов) требует невозможного формального доказательства. Точнейшие формулировки этого внутреннего знания кажутся неубедительными. Например: «Ты и Я – одно».
           5. Знаковые средства коммуникации создают иллюзию взаимопонимания. Эта иллюзия препятствует истинному взаимопониманию, точнее сознанию Единства, которое есть всегда.
           6. Философы и поэты ведут борьбу с формальной стороной слова, более или менее успешно заставляя слова служить невыразимой сути.
           7. Возникая из попытки универсального описания мира, философия убеждается в недостижимости этой цели и становится средством сознательного совершенствования отношения к миру.
           8. Все философские учения правильны. Формально они различаются полнотой и разносторонностью, неформально – степенью приближения к цели – выражение невыразимого.
           9. Истинная философия ни когда не была чисто формальной наукой. Она всегда существенно обогащена поэтическим видением внесловесного, избегая, однако свойственного поэзии индивидуализма и сохраняя статус всеобщности. Очевидно, целесообразен дальнейший синтез этих двух (и других возможных) способов описания мира, поиски новых форм и уровней их взаимопроникновения.
           10. Путь к Истине – это путь разоблачения заблуждений, иллюзий не только почти очевидных, как иллюзия взаимопонимания, но и других – фундаментальных, в силу традиции принимаемых за аксиомы.
           Необходимо осознанно-критическое отношение к любым установкам, как бы глубоко не въелись они в сознание.
           11. Метод осмысливания мира (если цель – Истина) должен быть основан на честном, непредвзятом и бескомпромиссном – «объективном» отношении к объекту исследования. Такой метод мироосмысливания (но не философскую систему) уместно назвать объективным методом, или ОБЪЕКТИВИЗМОМ.
           12. Всякое правило имеет исключения. Между любыми «да» и «нет» есть промежуточные состояния. Всякое «нечто» (предмет, понятие, учение, закон, принцип и пр.) ограниченно и имеет ограниченное применение. Мир бесконечен в любом мыслимом измерении. Все конечное существует в бесконечном. Всякая замкнутость предполагает возможность разомкнутости. Любые преграды преодолимы, любые пределы – свидетельство запредельности.
           Здесь выражен основной принцип объективного метода – принцип запредельности (принцип разомкнутости). Это же и основной принцип бытия, делающий его неисчерпаемым по всем направлениям.
           13. Пессимизм становится невозможным, если этот принцип положен в основу мировоззрения.
           14. «Кредо объективиста» – минимальный свод правил объективного мышления:
           * Пользуясь словом, в первую очередь уясняй себе его значение. Множество рассуждений связано с недостаточно сознательным употреблением слов (что значит «быть»? Что значит «значить»?).
           * Рассуждение ценно лишь тогда, когда оно повышает ясность понятий и представлений.
           * Минимум насилия над мыслью. Принуждая мысль двигаться в «нужном» направлении, мы можем пройти в двух шагах от открытия, которого ждали тысячелетиями.
           * Безоговорочно признавать субъективность любого мнения – единственная возможность быть объективным.
           * Ничто не следует принимать как само собой разумеющееся. Ни какое мнение не должно быть признано окончательным. На всякое суждение возможно аргументированное возражение.
           * Гипотезы не подлежащие экспериментальной проверке (например? Примат материи и примат сознания) следует считать равноистинными (но не обязательно равноправными), даже если они окажутся взаимоисключающими.
           * Все традиционное и косное подлежит уничтожению, если оно может стать препятствием на пути к Истине. Ограниченность – враг номер один. Приветствуй всякое изменение и обновление мировоззрений. Чем смелее и неожиданнее мысль, тем вероятнее, что она ведет к Истине.
           * Не бойся крайностей: крайность соседствует с запредельностью. Граница не только разделяет, но и соединяет. Нет пределов на пути к беспредельному.
           15. Тексты подобные этому, не ставят себе задачей сообщение информации и выработку полезных рецептов. Их цель – приобщение к вопросу самоосознания мира.
           16. Взаимодействие понятий в тексте направлено к уяснению интуитивного представления о мире – к восприятию внесловесного. Осознав это, не следует относится к слову как эквиваленту вещи и искать точных формулировок. Слова – это только ключики, комбинации которых позволяют открыть в сознании некие таинственные дверцы.
           17. Чтобы выйти за пределы формального восприятия, полезно понять, что интуитивная ясность высоких метафизических абстракций настолько невелика и взаимосоизмерима, что среди них не может быть определяющих и определяемых: все они взаимоопределяемы в процессу взаимодействия.
           Потому понятия не остаются самотождественными, постоянно деформируясь в зависимости от контекста, – вплоть до обращения в свою противоположность. Понимание этого позволит относиться к тексту не как к застывшей схеме, а, скорее, как к живому организму.
           18. Сознательное отношение требует возражений тексту и возражений этим возражениям, что способствует углублению восприятия до внесловесного уровня.
           Ни одно положение не следует принимать как нечто непререкаемое. Непререкаемо только чувство Истины – след фейерверка мысли, вспыхнувшего в сознании читателя.
           19. Предлагаемы текст может послужить средством для повышения ясности представления о мире, для совершенствования мировоззрения. Кроме того, он может быть использован как объект критики для улучшения мнения о себе. В любом случае, текст окажется не бесполезным. Все зависит от того, какого рода пользу сможет извлечь из него читатель.
           20. Не ищи Истину в словах. Все, что могут слова, – это помочь сузить круг поисков. Истина же всегда между слов, между изречений. Разве определяя одно слово через другое ты узнаешь истину о предмете? Ты просто заменяешь одни неизвестные другими, менее беспокоящими. Не верь слова. Не верь авторитетам. Размышляй, пока Истина предстанет перед тобой очевиднейшей достоверностью.
           21. Никому не верь на слово. Не думай о том, насколько «достоверно» то, что здесь написано. Слова – только ключики. Но, чтобы они работали, нужно хоть ненадолго попытаться представить себе то, что они описывают. Может быть через («сквозь») это представление удастся увидеть что-то интересное. Может быть «другая правда» понравится тебе больше, чем та, к которой ты привык.
           22. НИКАКИХ «НА САМОМ ДЕЛЕ»! МИР ЕСТЬ ТОЧКА ЗРЕНИЯ, ХВАТАЮЩАЯ САМОЕ СЕБЯ.
           23. Панконцептуальное устройство мира: мир есть концепция, что в свою очередь является концепцией. Само представление о том, что мир имеет устройство, является одной из возможных концепций.
           24. Мир существует как некая грань, поверхность раздела между двумя «никаковостями», и лишь эта грань качественна или концептуальна, что означает отношение одной «никаковости» к другой (или отношение «ничто» к самому себе).
           Это тоже одна из концепций: разум не может выйти за пределы отношения, а может лишь наслаивать одно отношение на другое, усложняя картину мира. Но этот процесс может быть использован для выхода за пределы формального мышления.
           25. Запредельность не в тридесятом царстве, наоборот, она ближе всего, что можно себе представить.
           26. Мир, каким мы себе его представляем, есть продукт некоторых условных положений – «аксиом» (и нашего некритического отношения к ним), которые не только не доказуемы и не допускают возможности доказательств, но оказываются даже невообразимыми при достаточно внимательном рассмотрении. Такова догма «объективной реальности».
           27. Только то, что находится в сознании (является его содержанием) может быть признано существующим. Ни о чем ином сознающее существо не может иметь никакого представления.
           28. Догма «объективной реальности» заставляет часть объектов сознания полагать условно внешними, несмотря на невозможность представить себе, что может означать такое бытие «вне и помимо» сознания. То, что еще не включено в сознание, не имеет более конкретного бытия, чем как «то, что еще не включено в сознание». Запредельное есть потенция конкретного бытия, но еще не бытие.
           29. Я не отрицаю объективность бытия, а нахожу ее место в более общей картине мира. Объективный мир существует и имеет свои проблемы, но он не Всё, а только один аспект Всего, и потому существует проблема выхода за его пределы.
           30. Правомерным (достаточно корректным, «объективным») можно считать признание бытия лишь в том качестве, в котором оно дано сознанию. Феномены следует признать как видимое, воспринимаемое бытие, нумены (здесь все, не воспринимаемое непосредственно, например физические законы) – как допущения, модели, созданные для взаимоувязывания феноменов.
           31. Всякое бытие, или утверждение, требует вопроса «Для кого? С чьей точки зрения?».
           32. Всякий феномен существует в первую очередь как данность одному сознанию (субъекту, «мне»). Затем возможно подтверждение (или неподтверждение) его другими субъектами. Только это подтверждение может служить мерой «объективности» феномена.
           Здесь первое значение слова «объективное» – честное, непредвзятой (отношение) подменяется вторым: объективное как внешнее по отношению к «моему» сознанию и, следовательно, общенаблюдаемое (хотя бы потенциально). Такая объективность является договорной (конвенциональной), по сути – квазиобъективностью.
           33. Наш мир не что иное, как продукт коллективного творчества.
           34. Ни о чем нельзя сказать, есть оно или нет «на самом деле». Можно говорить лишь о значимости его для одного сознания («меня») и о количестве и авторитетности (для меня) подтверждающих «других» (реальных или потенциальных).
           Не следует забывать, что бытие всех этих «других» тоже является феноменом одного субъекта, который в свою очередь подтверждается этими «другими». Это уникальный феномен, сам (через «других») подтверждающий своё существование.
           35. Различие между реальностью и галлюцинацией определяется только числом подтверждающих и доверием к ним. Термин «реальное» есть синоним достоверности свидетельства, или «веримости».
           36. Любая квазиобъективная реальность существует лишь на уровне слова (или других возможных средств коммуникации). Я не могу быть уверен, что другой видит (воспринимает) то же, что и я. Самое большое, что я могу утверждать, – это то, что он в данной ситуации употребляет те же слова.
           37. Мы не можем говорить о некотором общевоспринимаемом мире. Мир есть «поле» восприятия – сознания одного субъекта, который повышает степень реальности своего мира – сознания (и себя в нем), населяя его подобными себе свидетелями его реальности.
           38. Сознание конструирует другие сознания для повышения прочности своих конструкций.
           39. Любое событие (факт или последовательность фактов) правомерно рассматривать только в представлении (того или иного) субъекта (данность ему), но не как коллективную реальность, поскольку сопоставляя показания разных субъектов, мы низводим феномен до уровня слов (знаков).
           40. За пределами квазиобъективности (взаимоосвидетельствования) бытие самого субъекта низводится до уровня допущения (нумена, модели).
           41. Реальным (очевидным) бытием обладает лишь множество объектов, совокупность которых можно отождествить с тем, что мы подразумеваем под сознанием субъекта. Но и объектами они становятся только при условии интерпретации субъектом своих ощущений. Так же и ощущения в свою очередь кажутся возможными только при условии их различения.
           42. Однажды я посмотрел вокруг и понял, что все это – неправда.
           43. Всякая реальность есть следствие наложения условностей на безусловное – ограничения безграничного. Представление о реальности, действительности, о том, что есть «на самом деле» – продукт абсолютизации относительного, это всегда некоторая деформация истины – натяжка, некорректность, заблуждение, обман и самообман («майя»).
           44. Полное снятие ограничений делает бытие «не проявленным». Истинное и безусловное, оно же – «ничто» для ума, – вечное, бытующее вне обусловленностей времени, пространства, субъекта, ощущения феномена, реальности. Для ума это – МИР ВОЗМОЖНОСТЕЙ.
           Единое нерасчлененное безусловное бытие есть состояние бесконечных возможностей, среди которых имеют место возможности вычленения и абсолютизации некоторых из них, – возможности ограниченности в безграничном, которые иллюзорны извне как нечто отдельное, но действительны в пределах себя, своего самообмана.
           45. В разных фазах самообмана возникают время, пространство, ощущения, субъект, множество субъектов, реальный мир. Возможно также бесконечное множество других последовательностей и форм реализации самообмана, других миров и принципов бытия.
           Но всем им присуща двойственность: они существуют только внутри себя, внутри своей обусловленности (как правила игры) и не существуют извне, в свете Истины единого и безусловного.
           46. Всякое бытие – есть возможность, выдающая себя за действительность. Ее природа – самозациклившееся отрицание: это невозможность доказать невозможность в пределах самой невозможности (невозможность доказать иллюзорность фильма в пределах самого фильма).
           Фиктивное понятие «действительность» есть возможность самообмана: «а что, если закрыть глаза на некоторые обстоятельства …»
           47. Возникает вопрос: кто занимается самообманом в условиях отсутствия субъекта, а также времени и пространства? Никто. Самообман – это метафора, из языка уровня субъектов, поскольку другим методом мы не владеем, да и вряд ли возможен внеесоциальный, внесубъектный язык.
           48. Обманываем себя мы сами, когда абсолютизируем реальность мира и себя, забывая об условностях, выделяющих одну возможность из множества.
           49. Заблуждение нереально, поскольку реально лишь безусловное – Истина. Заблуждение – это интерпретация, подмена феномена словом. Символ, выражение, отражение – это подмена, обман.
           Слово реально как звук, а не как эквивалент предмета. Но оно реально не как слово «звук», а как сам звук, точнее его ощущение, которое мы не можем назвать не обманув себя.
           50. Все реально только как неинтерпретируемое нечто. Неназываемое и неинтерпретируемое Все – бескачественное «ничто» для ума.
           51. Я не открываю ничего нового, но даже не совсем забытое старое полезно повторять на разные лады, чтобы способствовать его уяснению.
           52. На уровне «коллективного сознания» есть множество феноменов различной степени реальности (квазиобьективности), или галлюцинации различной массовости. Но как реальные феномены (непосредственно бытующие) они существуют только на уровне одного субъекта (каждого). На коллективном уровне реальны лишь словесные описания, но и они имеют бытие только для одного субъекта (пусть каждого) – как представление о всеобщем. Только в такой степени реально то, что мы называем «материальным миром», – как некая словесная абстракция или фрагментарное представление.
           53. Непосредственно реальна лишь та часть мира, которую субъект воспринимает сейчас – ситуация.
           54. Ступени иерархии субъективных реальностей: ощущение (осязательное, затем зрительное, затем слуховое), предмет (синтез и абстракция ощущений), воспоминание, знание и представление, воображение и фантазия, абстракции разного уровня обобщения, наконец высшие метафизические абстракции (Единое Сущее в разных формах осознания).
           Самое конкретное и безусловное бытие в то же время и самое условное, самое абстрактное и нереальное для восприятия – зато самое безусловное. Условность компенсируется конкретностью, абстрактность – безусловностью. В некотором аспекте (единства) это – одно и то же, видимое с различных точек зрения – чувства и ума.
           55. Высшая метафизическая абстракция (безусловное) становится тождественной непосредственному, максимально конкретному бытию. Это вся совокупность современных срезов, где слово – не символ, а последовательность звуков (дереализация понятия). Оно – не эквивалент предмета (образа), а его причина или следствие, как любой момент движения, процесса. Это то, что происходит внутри субъекта («меня»), когда отсутствует наблюдатель (представление о нем), которому все адресовано и который «понимает» – интерпретирует происходящее. Тогда ощущение голубого цвета вызывает только последовательность звуков: н, е, б, о. Так можно представить внесубъектный уровень, сохранив, однако условность времени, без которой вряд ли возможны какие-либо представления.
           56. Прежде чем спросить «что есть я?», спроси «что есть «Я»?», что значит «Я»? Мы говорим «Я– тело», потом «Я – разум», потом «Я – дух», но что есть «Я» само по себе? В каждом из этих равенств что есть левая часть?
           Забавно когда тела, показывая на себя говорит «я не тело», я только говорю телом». Не напоминает ли это игру в прятки?
           57. «Я» – это мысль о себе. Тело – образ себя в пространстве разных ощущений.
           58. Почему я – именно я? Вовсе нет: здесь и сейчас я – это я, а там и тогда я – это он.
           59. Если есть бесконечное множество возможностей, то есть и эта возможность мира-ситуации, в которой я нахожусь.
           Субъект спрашивает себя: «Почему я нахожусь именно в этой реальности (возможности)? Чем это обусловлено? Не «я нахожусь в этой возможности» – я вместе с ситуацией составляю эту возможность. В бесконечном множестве возможностей есть и эта – в которой есть я и моя ситуация. В другой возможности тоже есть свой субъект (как предполагается в «моей» концепции мира), но это уже не я, хоть он и тождественен мне в аспекте Единства.
           60. «Что же такое «Я»?» – Это то, что называет себя собою. Так видится на субъектном уровне. Тот, кому удалось освободиться от субъектной обусловленности, увидит, что «я» – это вся совокупность объектов заполняющих (образующих) (его ли) сознание, среди которых есть и тот (случайный?) объект, который назвал себя субъектом. Точнее, в сознании (где все происходит) имеются слова «это – я, а это – не я», которые вне субъектной обусловленности лишены какого-либо значения, они становятся такими же заполняющими сознание объектами, как и представления, ощущения, и другие слова и пр.
           61. Освобождаясь от всех обусловленностей, ты узнаешь, что на самом деле» (в самом безусловном смысле) ты – это Всё, вся бесконечность возможностей. Здесь нет для тебя ничего сокрытого, ты есть каждый, каждая ситуация, каждая возможность. Ты есть то, что принято называть Богом, а всё сущее – твои возможности, реализованные благодаря условным ограничениям. Это значит: Бог во всем, все и каждое – самовыражение Бога.
           62. Проблема не в том, есть Бог или нет, а в том, какой смысл мы вкладываем в это слово.
           63. Есть множество промежуточных состояний, где сняты не все ограничения, не по всем параметрам. Тогда проявляются «сверхчувствительные» феномены – телепатия, ясновидение и т.п. Субъект может только чуть-чуть освободиться от себя, тогда он не охватит всю бесконечность возможностей, но допустим две или три, свою и еще чью-нибудь. Он на некоторое время (и в некотором аспекте сознания) станет другим лицом, реальным для него ил воображаемым. Он сможет узнать (хотя бы частично) содержание сознания другого лица или увидеть нечто глазами воображаемого субъекта, – такая воображаемая ситуация тоже включена в бесконечность возможностей Всего.
           64. Мир есть точка зрения, хватающая самое себя. Когда оно схватывает себя (рефлектирует), появляется субъект – «носитель» этой точки зрения. Но, очевидно, что его существование целиком заключено в этой точке зрения.
           65. Что же такое точка зрения? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно выйти за пределы точки зрения и сопоставить её с тем, что не есть точка зрения. Но это в принципе невозможно: не возможно представление или знание, не включенное в точку зрения.
           66. Мир есть точка зрения, хватающая самое себя, а точка зрения есть самозацикленность мира.
           67. На уровне субъекта непосредственно сущими (непосредственно данными сознанию) являются ощущения – пяти органов чувств, а также ощущения эмоциональных состояний, ощущения мыслей, образов и прочие внутренние явления до интерпретации. Первой ступенью опосредования (абстрагирования) являются формы мира – предметы и явления в их формальном восприятии (включая «формы» мыслей и чувств) – первый этап интерпретации (осознанный или нет).
           Формы мира в своей совокупности образуют то, что мы назовем ситуацией, – это первичная (первоинтерпретируемая) форма мира, данная субъекту, которую можно считать (в пределах некоторых концепций) результатом синтеза (абстрагирования) элементарных ощущений или элементарных фактов сознания.
           68. Все, что находится за пределами ситуации, будем называть концепцией. Мир как концепция есть бытие мира, опосредованное через опыт и коллективное сознание.
           Бытующий мир для субъекта то, что он сейчас видит, слышит осязает (ситуация). Все остальное существует только на уровне знакового описания.
           Никаким другим бытием, кроме бытия концепции, мир, не воспринимаемый сейчас субъектом («мною») не обладает.
           69. Сказать, что мир есть ситуация, – мало, поскольку есть еще (в каком бы то ни было качестве) концепция, выходящая за пределы ситуации. Потому для субъекта (для каждого из нас, для его умозрения) мир есть концепция. Для каждого, но не для всех вместе, – для всех мир – только слово, получающее значение только в восприятии каждого.
           70. Концепция включает в себя ситуацию как частный случай высшей субъектной обусловленности и конкретизации.
           71. Концепция включает в себя все возможное, в том числе и субъект. Потому Мир-Концепция как представление может служить мостиком ведущим за пределы субъекта.
           72. Когда Мир-Концепция зацикливает себя («ловит свой хвост»), пытаясь включить себя в себя, в ней возникает представление о «себе», о субъекте – «носителе» и «создателе» концепции.
           Концепция, как одна из многих возможностей реализует себя через субъект, который (как видно извне) вырабатывается концепцией внутри себя как попытка описать и обосновать свое существование. Через субъект концепция достигает самого конкретного своего выражения в сменяющихся ситуациях (для субъекта это – непосредственно бытующий мир форм).
           73. Умножая в себе субъекты (как представления субъекта-носителя), концепция достигает состояния полисубъектного (например физического) мира, превращаясь во всеобщую веримую реальность, полностью подчиненную принципам и законам данной концепции (правилам игры).
           74. Концепция, как суть мира есть описание, не подразумевающее за собой ни какой иной «настоящей» реальности, которую она описывает. Описание мира – это и есть сам мир, никакого другого нет (панконцептуализм).
           75. Для панконцептуального (поликонцептуального) субъекта концепция не несет в себе никакой истины, она – только рабочий инструмент, применяемый по мере надобности.
           Концепция ни истинна, ни ложна. Она подобна правилам игры, не выражающей ничего, кроме самой себя. И она так же произвольна, как игра. Одна концепция ничуть не лучше и не хуже другой, но это по самому большому (безусловному) счету.
           76. Мир есть концепция и в самом безусловном метафизическом смысле, поскольку все высшие абстракции сознания выходят за пределы ситуации. В тоже время в свете метафизического описания мира концепция приравнивается одной из множества возможностей.
           77. Мир есть концепция, которая наряду с другими включает в себя представление о мире как о множестве возможных концепций (поликонпцептуализм) – то же, что мир бесконечных возможностей.
           78. Равнозначность концепции (как множества возможных правил игры) есть представление предельное, гипотетическое, соотнесенное только с высшим безусловным уровнем (так же как и равенство людей «перед Богом»). В каждом конкретном случае (в пределах концепции) такой равнозначности быть не может.
           79. Предельная концепция (абстрагирующая к безусловному) конкретизируется во множестве взаимоподчиненных подконцепций. В нашей предельной метаконцепции (концепции о концепциях) можно выделить три основных аспекта (три высших концепции), взаимоподчиненных по степени безусловности:
           1) полисубъектный аспект («полис»), полагающий реальным множество субъектов и множество точек зрения на некоторую общую реальность;
           2) моносубъектный аспект («монос»), в котором мир виден из точки зрения одного реального для себя субъекта, а прочие дереализованы до уровня «допустимых», как они реально (вне социальных установок) даны моносубъекту;
           3) внесубъектный аспект («тотус»), в котором дереализован моносубьект, как самопологающий, а не данный себе непосредственно, – этот аспект являет собой высшую безусловность непосредственного бытия Мира-Концепции.
           80. Субъект в своей конкретной ситуации имеет свою концепцию (более или менее полную, глубокую), она является для него описанием реальности, в которую он верит (его мировоззрением), хотя извне субъекта концепция есть сама есть своя реальность (включая в себя свой субъект). Однако некоторые подконцепции субъекта могут быть равнозначными, – если их включает в себя его веримая реальность.
           81. В моносе снимается условность разделения на внутреннее и внешнее, а с ней и удвоение (отражение) объектов. Нет отдельно предмета и образа, нет удвоения. Предмет и его образ – одно и то же, интерпретируемое с разных позиций.
           Наибольшую трудность в понимании этого составляет память: предмет исчезает, а образ остается, но это – полисубъектная интерпретация. В моносе следовало бы сказать, что изменяется качество объекта сознания: из якобы реального, он становится якобы воображаемым, создавая мысль о том (на основании полисубъектного мышления), что где-то существует этот реальный предмет.
           82. Приходится пользоваться полисубьектным языком, поскольку моносубьектная система интерпретации (если и может быть разработана) не мыслится как средство коммуникации. Потому, что наши реальные модели не могут быть чисто моносубьектными, они включают в себя полис частично дереализованным, усматривая в нем не «то, что есть на самом деле», а только прием для взаимосоотнесения фактов сознания.
           Весь наш язык полисубъектен, «поскольку возник в процессе общения», как принято считать в пределах полиса. Для моноса, напротив, язык возник в сознании моносубъекта как средство… не коммуникации, а уподобления себе своих подобий – отражения в зеркале трехмерности.
           83. В моносе реализуется простейший принцип объективизма: можно считать существующим только то и в том качестве, что и в котором оно дано сознанию. Потому основным свойством (атрибутом) бытия следует признать его осознанность.
           84. Полисубьектный аспект возник (существует, включен) в моносубъектном как интерпретационная система: взаимоувязывание фактов сознания сравнительно просто (до некоторых пор) производить на условно внешней модели. Это естественно, так как для интерпретации необходимо знать законы среды, а изучение этих законов возможно лишь тогда, когда среда становится объектом, то есть отторгается, объективируется (объективность – делать объектом, объективировать – делать объективностью).
           Это условное объективирование было абсолютизировано в силу некоторых причин. Истина была забыта. Ложь (модель, прием) возведена в ранг действительности. В некоторых религиях это называется «грехопадением» (в одном из его аспектов).
           «Грехопадение» или «материализация» есть отпадение от Бога ради его творения (выражения), подмена цели средством, духа – материей, как объектом привязанности.
           85. Не торопись соглашаться или опровергать. Не так уж важно, что утверждает или отрицает автор. Важно то, что он направляет внимание читателя по определенному руслу.
           86. Множество различных концепций пытается выразить наше отношение к целому через его части (частности). Но других средств выражения у нас нет, хоть вне выражения, непосредственно, мы прекрасно «знаем», что это такое, если слово «знать» понимать не как выражение одного через другое, то есть замену одного другим, а как непосредственное восприятие, данность нам, – это так же невыразимо, но это можно «знать» тем же образом.
           87. Что же такое мир на самом деле? Но что значит «на самом деле»? Чье это мнение? Кто обо этом может сказать? Это только вопрос авторитета. Если есть некто, кому я верю больше чем себе, я приму его концепцию мира. Но в любом случае мир для меня – концепция, точка зрения, не подразумевающая за собой ни какого «на самом деле».
           Так я вынужден ответить на вопрос «Что есть мир?», если таковой возникает. Если же нет, я довольствуюсь восприятием мира и не пытаюсь описать одно через другое. Но если ум вопрошает «что есть мир?», я не могу дать более правдивого ответа, потому, что непосредственное восприятие мира или «знание вне разума», интуиция – не есть ответ на вопрос ума. Если все же требуется ответить «что есть мир?», самым честным будет сказать, что мир – это концепция, точка зрения, причем правомерна любая концепция, какой бы она ни казалась нелепой и алогичной, если это «моя» концепция.
           Мир таков, каким я его себе представляю. Если другой его представляет иначе, для него он другой. Но это его дело, это его точка зрения, это его мир, и он не станет моим, покуда я этому не поверю.
           88. Концепция не может быть более или менее правильной, по тому что нет никакого «на самом деле», нет абсолютного авторитета. Любая концепция действительна на столько, насколько в неё верят. Я могу игнорировать черных котов и пустые ведра, пока у меня не зародилось сомнение насчет нелепости этих суеверий. Когда же я уверую в них полностью, ведра и коты будут действовать безотказно. Стоит мне (найти способ) разрушить мою веру в физические законы, и они утратят надо мной всякую власть.
           89. Концепция мира всегда (в любой момент) ограничена и не является чем-то законченным и универсальным. Она живет, развивается, сменяет свои более или менее существенные части, пока не становится неузнаваемой. Поэтому мир никогда не является одним и тем же. Он непрерывно меняется вплоть до самых фундаментальных своих принципов.
           90. Концепцией принято называть описание мироустройства в наиболее абстрактных понятиях. Но, поскольку любая ситуация не противоречит абстрактному описанию мира, то ситуация с необходимостью включена в концепцию, как её частное проявление. Поэтому термин «концепция» обозначает все то, что разум включает в ответ на вопрос «что есть мир?». Концепция мира – это все уровни абстрагирования, начиная от самых конкретных, внутренних и внешних ситуаций и завершаясь всеобщей структурой мировых принципов, обобщающей в себе все возможные ситуации.
           91. Понятно, что хоть «концепция» и является самым честным ответом ума на вопрос «что есть мир?», полное описание концепции разумом невозможно. Для нас концепция в своей конкретной природе – это уже интуитивное представление, единовременное и не требующее развертки в словесной интерпретации. В своей непосредственной данности сознанию Мир-Концепция тождественна тому, что мы называем мировоззрением. Для ума есть концепция в своем абстрактном значении. Он может описать в нескольких словах, что под этим подразумевается, хоть и неспособен передать мир во всей конкретности: разум не может описать мировоззрение, но может объяснить, что он подразумевает под этим, недоступным описанию.
           92. Концепция – еще не мировоззрение, но это ответ на вопрос «что есть мир?», тогда как мировоззрение не задает вопросов и не является ответом. Мировоззрение – это интуитивное отношение к миру, но лучше сказать, что это – самобытие мира, его самопребывание, потому что слово «отношение» заранее предполагает нечто противопоставленное миру, тогда как мировоззрение в своей сути внесубьектно. Это – то, что ум называет гипотетический (для ума) внесубъектной концепцией (тотус) или предельной мир-Концепцией, которая уже не есть концепция, так как не является чьим-то описанием мира. Потому внесубъектная концепция не может быть реальной концепцией, она – гипотеза о некоторой высшей реальности (безусловности), которая не есть отношение, а самопребыванием мира в себе, не исключающее его самоосознания. Это и есть мировоззрение в чистом виде – воззрение мира на себя, – которое мы, желая осмыслить, превращаем в наше воззрение на мир и подменяем концепцией мира. Внесубъектность (тотус), мысля достаточно строго, разум не может даже назвать бытием, так как нет никого, что мог бы это бытие засвидетельствовать. Потому, спрашивая о бытии мира, мы в последней инстанции отвечаем, что мир – это концепция.
           На примере взаимодействия понятий «мировоззрения», «концепция», «Мир-Концепция» видно, как на грани само-мироосознания фиксированные определения становятся невозможными.
           93. Мир как концепция (Мир-Концепция) – это не умозрительное построение, модель или структура. Это – видение мира во всех аспектах, это представление о мире, включающее все «мое» мировосприятие, являющее для «меня» веримой реальностью. В «мою» концепцию мира входит только то, что для «меня» в данный момент несомненно. То, в чем «я» сомневаюсь, входит в концепцию не как факт, а как сомнение в этом факте, которое тоже является элементом «моего» мира.
           94. О равнозначности (параллельности» концепция можно судить только с позиции некоторой сверхконцепции, достаточно полно их объединяющей. Привычная человеческая ошибка – судить об одной концепции с позиции другой («со своей колокольни»). В реальных случаях параллельными бывают только достаточно узкие и не слишком важные подконцепции. Состояние, в котором две (или более) полные (исчерпывающие) концепции воспринимаются как параллельные, (пока) следует признать (в полисе) весьма маловероятным.
           95. Каждый субъект возникает и живет в пределах некоторой концепции, является её олицетворением. Находясь в пределах концепции, он не принимает правду о мире, что служит стимулом саморазвития концепции, её стремления к полноте.
           96. Даже понимая (умом) концепцию панконцептуального мира, мы с трудом избавляемся от чувства, что «вот это, наконец, то, что есть на самом деле». Однако именно эта концепция способна привести к пониманию, что всякое «на самом деле» – понятие фиктивное. Нужно только удержаться от вопроса: «На самом ли деле нет никакого «на самом деле»?».
           Нет никакого «НА САМОМ ДЕЛЕ». МИР – ЭТО ТОЧКА ЗРЕНИЯ. ХВАТАЮЩАЯ САМОЕ СЕБЯ.
           97. Еще раз: как удержаться от вопроса «так значит всё это только мне кажется и даже если я сам себе кажусь?»?
           В том-то и дело, что Мир-Концепция только в некоторых аспектах напоминает классический солипсизм (все же утверждающий свое солипсистское «на самом деле»). Ведь не говорите же вы, что самом деле шахматы – эти никакие не шахматы, а всего лишь обработанные кусочки древесины.
           Как удержаться от вопроса «так значит, на самом деле никакого «на самом деле» нет?»? Над этим полезно поразмышлять: НА САМОМ ДЕЛЕ НЕТ НИКАКОГО «НА САМОМ ДЕЛЕ», ВКЛЮЧАЯ И ПРЕВОЕ.
           98. Различным уровням условности соответствуют уровни сознания, заключенные друг в друге (принцип «матрешки»).
           Более безусловный уровень отличается от соседнего дереализацией какого-либо представления и разграничения. Например, на одном уровне есть внутреннее и внешнее как реальность, на другом это только условность, правила игры: в сознании содержится множество объектов, часть которых определяется как внешние, часть – как внутренние.
           99. Что такое дереализация? Это признание условности чего-либо и игнорирование в связи с этим его реальности. Например, бумага с некоторым количеством типографской краски имеет более безусловное бытие чем текст. Потому использование такой бумаги не для чтения будет дереализацией текста.
           100. Всегда можно найти уровень (точку зрения), где данное явление не является реальностью Ни о чем нельзя сказать, что оно существует на самом деле. Можно сказать только то, что оно существует в одних аспектах и не существует в других. Кроме того, в разных аспектах оно существует в разных качествах: как реальность, как умозрение, предположение, галлюцинация, фантазия, возможность и т.п.
           Само бытие как таковое имеет вариационную (разнопозиционную) природу. То же относится к любому утверждению, умозаключению, предположению, закону, принципу. Утверждая или отрицая что-либо, мы всегда берем один аспект из множества возможных. Обо всем можно сказать, что оно существует в таких-то аспектах в определенных качествах и не существует в других аспектах и других качествах.
           101. Если нечто существует хотя бы в одном аспекте, значит оно уже обладает некоторым бытием.
           102. Всякое мнение истинно в своем аспекте, так как выражает некоторое веримое бытие. Нет мнений (концепций) верных ил неверных, а есть только имеющие больше или меньше сторонников. На уровне субъекта реальность мнения может определяться числом сторонников (подтверждающих), но может от него не зависеть и даже зависеть обратнопропорционально. Иногда лучшим подтверждением является всеобщее несогласие.
           103. Подтверждающие необходимы только до известной степени сознательности (самобытия, веры в себя) субъекта.
           104. В отношении концепции можно сказать, что когда наступает зрелость, отпадает необходимость множества подтверждающих субъектов, а потом и в субъекте-носителе. Они рассматриваются (на этом уровне) как условности, как средства самоутверждения концепции.
           105. Наступит момент, когда субъект узнает (убедится), что существует не во времени, а в вечности; что-то что безусловно существует, не есть субъект, и что множество сменяющих друг друга субъектов – лишь средства его самовыражения.
           Совершенствуясь, концепция находит возможность признать условность самого времени. В ней возникает представление о вечности как «единовременности» всех фаз её (концепции) становления. Все её моменты существуют уже сейчас в существующих аспектах.
           106. Представим себе ВСЁ как вариационное многоаспектное образование имеющее в разных своих «местах» все возможные концепции и фазы их развития – то есть все возможные миры. В нем нет пространства и времени, но есть возможности пространств и времен, которые становятся реальностями внутри себя, – с внутренних точек зрения, размещенных в пределах этих возможностей.
           Оно не имеет никакого «устройства», не является структурой, хоть и содержит в себе возможности всех устройств и структур.
           107. Менее всего я хочу признания моей правоты. Тот кто согласится: «да, он прав, так оно и есть на самом деле», засвидетельствует тщетность моих усилий. Не многим лучше, если он скажет «а ведь действительно, что за нелепое понятие «на самом деле»!».
           Этот текст – скорее спектакль, чем поучение. Я устроил этот фейерверк для того, чтобы осветить темные уголки сознания, где прячутся ошибки.
           Мне лучшая награда, если бы читатель (хотя бы на время представления) вовсе забыл об этом «на самом деле», – смог пожертвовать своими благоприобретенными истинками. Ибо в свете Истины все истинки оказываются заблуждениями.
           108. Ты спрашиваешь: какова причина всего, что есть сейчас? Откуда берется, из чего строится концепция, если нет ничего другого? Ответ на этот вопрос содержится в самой концепции. Каждая концепция отвечает на него по-своему. Вне концепции нет вопроса, нет и ответа. Само понятие о причине – явление концептуальное.
           Мир есть концепция, в которой содержится представление о происхождении концепции, но оно не является чем-то внешним по отношению к концепции, а включено в неё как часть содержания. Причина концепции содержится в самой концепции. Концепция сама себя порождает, развивается, живет своей жизнью.
           Аналогично (или тавтологично): нет ничего вне настоящего момента. Если в настоящем моменте возникает мысль о предшествующем, то этот прошлый момент включен в настоящий как представление о его причине.
           109. Первоэлемент мира, поскольку он есть хоть какое-то существование, уже есть существование для себя. Он – уже элементарное самовосприятие, зацикленность, субъект и объект. Он моментален как непроявленное «одно» и вечен как проявленное «два». Точка может обрести хоть какое-то бытие, когда она становится кругом – бытием для себя.
           110. Нельзя сказать, что первично – субъект или объект, бытие или сознание. Первична точка, возможность бытия, которая реализуется в единство субъекта и объекта – в круг, по которому течет время.
           111. Это схватывание точкой самое себя, однако, не является полной самореализацией бытия, поскольку остается отделенность субъекта от объекта. Все дальнейшее бытие во времени есть попытка самореализации. Точка зрения (субъект) схватывает уже сам процесс схватывания, что можно представить как проявление третьей точки – вращение времени не по замкнутому кругу, а по спирали, знаменующей дифференциацию времени (превращение вечности во время). С другой стороны это представляется как замыкание вращающегося круга на себя в виде тора – усложнение картины мира.
           112. Весь процесс бытия, всё его самоуглубление происходит от того, что ни в какой момент нет его полной и совершенной самореализации.
           113. Пытаясь схватить себя, бытие-сознание усложняет картину мира путем самоопосредования, выделяя разные уровни субъекта. Ощущение бытия путем рефлексии превращается в ситуацию – непосредственное бытие мира для человека, и далее, умоопосредованное – концепцию мира.
           Но на каждом уровне самовоспроизводится элементарный акт неполного схватывания точкой себя – разворачивание точки в окружность, оказывающуюся спиралью.
           114. Опять, схватывая себя, мы вспоминаем, что все сказанное – тоже концепция, а не гипотетическая «реальность».
           115. Сознание неполной реализации заставляет субъект постоянно стремиться за пределы своей реальности, полагая запредельность. Так был создан мир-ситуация (мир предметов-образов) как «объяснение» мира ощущений. Далее мир, замкнутый в ситуации был разомкнут путем сотворения умозрительных миро-концепций, сменяющих друг друга в стремлении к полноте включающих друг друга запредельностей. За ними брезжит внеумственная запредельность, манящая полным пониманием мира, его причин, то есть завершением самореализации.
           116. Но, как изначально не было ничего, кроме схватывающей себя точки, так нет ничего другого и теперь, и вся запредельность, весь скрытый механизм, все нумены – лишь её надежда на полноту бытия и предмет её творения. Все осознанные законы – продукт самореализации, все, еще не осознанное, – путь дальнейшего творчества. Иллюзия законов и нуменов – следствие неполноты самореализации, она входит в каждую сиюминутную концепцию мира, как и всё остальное.
           117. Мир сейчас – это только бытующая сейчас концепция, включающая все свои возможности, если они уже осознаны хотя бы как возможности. То, что еще не осознано, проистекает из осознанного не как закономерное следствие, а скорее как импровизация, порождающая новые и изменяющая старые законы, вплоть до самых фундаментальных.
           118. Любые два мнения равнозначны только в высшем внесубъектном аспекте. Для субъекта возможно преодоление взаимоотрицания мнений, но невозможно их реальное уравнивание.
           Для субъекта существует одна концепция, в которой он живет и действует, какой бы сложной и противоречивой она ни была. Умозрение других, альтернативных концепций еще не делает их реальными, хоть и способствует (дает возможность) расширения существующей реальности-концепции.
           119. На некотором уровне сложности (человеческого самосознания) концепция-реальность становится внутренне противоречивой в отношении к своему носителю – субъекту. Для субъекта это – противоречивое восприятие концепции, как бы неполное знание о ней, для концепции это – сознание неполной самореализации.
           120. Противоречивостью концепции создается неоднозначность ситуации, что в субъекте проявляется как право выбора (воля).
           121. В своем высшем (из доступных субъекту) смысле волевой акт всегда сводится к выбору не между равными (параллельными) альтернативами, а между низшим и высшим, организмом и миром, человеком и Богом, субъектом и концепцией. Либо я (субъект) выбираю (считаю более важным, подчиняю этому свои действия и мысли) нечто, включающее меня, породившее меня, признавая, что я создан не случайно, а с определенной целью, что я наделен миссией, которую обязан исполнить; либо я считаю себя случайным образованием, и даже признавая высшее, я осознаю его недостаточно глубоко, так что способен утверждаться в своей (мнимой) независимости. В первом случае я стараюсь жить «правильно», во втором «приятно». В первом случае я починен одной цели, я обретаю цельность и этим уже приобщаюсь к Единству. Во втором я живу сиюминутными случайными желаниями, я отделен от всего, я сам по себе, я свободен. По крайней мере, мне так кажется, пока я не задам себе вопрос: «что во мне свободно? Что пользуется свободой и для чего?».
           122. С позиции концепции альтернатива выбора иллюзорна, и оба варианта – необходимые фазы развития концепции, разные уровни её самоосознания. Но эта иллюзорность человеком может быть воспринята лишь умозрительно. Воля и выбор для него – живейшая реальность (такова концепция). Он не может отказаться от выбора, пока не откажется от себя.
           123. Осознав себя зрителем в театре, ты сможешь посмотреть на всё со стороны, но пока ты актер – ты должен играть свою роль.
           124. Человек – это состояние дуальности, или, лучше сказать так: возможность дуальности (разделения, противопоставления) во всеобщем Единстве называет себя «человеком».
           125. Дуальность существует только в позиции дуальности. С позиции Единства существует только Единство.
           126. Нейтрализуя дуальность объединяющим третьим, человек приходит к Единству через Триединство.
           127. Внесубъектная фаза Концепции (тотус) – это отсутствие воли и выбора, это высочайшее сознание без самоосознания, это освобождение от рефлексии, признание её мнимостью, самообманом (дереализация).
           128. Всякое выражение (отражение) есть искажение (обман). На внесубъектном уровне (в тотусе) становится ясно, что сами понятия «выражать» и «отражать» – самообман. Принимая следствие за выражение, мы производим неправомерную подмену. Слово в той степени «выражает» предмет, как следствие – свою причину (или причина – следствие).
           Такая подмена лежит в основании интеллектуального отношения к миру – интеллектуального уровня Концепции, который называют (который называет себя) самоосознанием, знанием о себе.
           Знание есть подмена предмета его выражением, конечная цель которой – исчисление ситуации без её реализации. Отношение знания к своему предмету – такого же рода, как отношение перфорации для программного управления станком – к обрабатываемой детали.
           129. Не следует всякую структуру полагать интеллектуально воспроизводимой. Интеллект работает не со структурой (концепцией), а с её символическим выражением (описание). Потому его операции не мгновенны и недостаточно точны (конкретны).
           Для другой фазы сознания (концепции), которую условно можно назвать «интуицией», характерно оперирование не символами, а самими ситуациями. Если смотреть с точки зрения интеллекта, то этот уровень представляется более «профессиональным» отношением к жизни – как пианист-виртуоз не задумывается, в какую точку клавиатуры поставить палец. (Это только аналогия: интуиция и профессиональный автоматизм сходны только на формально-поверхностом уровне рассмотрения; по сути они находятся по разные стороны сознательного мышления, автоматизм которого противопоставлен полной «автоматичности» (спонтанности) интуиции).
           130. Представление об интуиции (и связанных с ней явлениях), как о чем-то бесструктурном, лежащем вне Концепции – ошибочны. Вне Концепции нет и не может быть ничего, как ничто не возможно без связи и взаимодействия с другим – вне Единства. Допущение иного излишне и бессмысленно, так как ни мы о нем, ни оно о нас не может иметь никакого знания или находиться в контакте иного рода (по определению): Части Единого Целого могут быть как угодно обособлены друг ото друга, но не абсолютно.
           131. Бесконечные возможности Единого содержат любые фазы, формы бытия, как угодно трудновообразимые умом современного человека, однако всё, что может быть названо существующим или возможным, включено в Единство мира, в его предельную Концепцию.
           132. «Тот кто сделал выбор, не мог выбрать другого», – это высочайшая точка зрения, и человеку (не «ставшему Богом») она недоступна. Сколько бы он ни уговаривал себя таким образом, это не избавит его от страданий.
           Пока есть самоосознающий субъект, существует его мнение о себе, которое, естественно, для него весьма важно (еще раз: при наличии самоосознания). Поэтому всегда существует выбор между «я хорош» и «мне хорошо», пока не достигнута точка высшей религиозности: «мне хорошо тогда и только тогда, когда я хорош». Собственно, так есть всегда, необходимо только осознание этой истины.
           133. Критерий самооценки – это отношение концепции к своему носителю – субъекту (и к себе через него). На полисубьектном уровне (в полисе) этот критерий может в некоторой степени определяться социумом, но никогда не полностью, поскольку самоосознание – это отделение «себя» от «них», своей концепции от общественной. Кроме того, социальная концепция не имеет иного бытия, кроме как на уровне слова, в субъекте же всегда присутствуют более глубокие слои самобытия.
           134. В моносе этический самооценки превращается в эстетический. Чем выше самосознание, тем более субъективно чувство прекрасного, тем более неприемлемым (сомнительным) общепризнанные стандарты.
           Не «хорош» и «полезен» в общепринятом смысле, но «прекрасен в своих глазах» – вот идеал самооценки и критерий правильного выбора.
           135. Можно отрицать любые установки внешней этики, но внутреннее чувство прекрасного – непререкаемо.
           136. В отличие от этического, эстетический принцип в высшей степени бескорыстен. Его благо только в нем самом (реализуется в чистом виде, когда не примешивается красование перед другими).
           137. Продолжая акт миротворчества, человек стремится сотворить свою жизнь прекрасной.
           138. Эстетическое чувство – это индикатор (проявление) глубочайшего соответствия (адекватности) субъекта – своей концепции (мировоззрению), или, точнее, – соответствия концепции и её субъекта.
           139. С высшей внесубъектной позиции (в тотусе) никакого несоответствия быть не может. Это значит – видеть мир как абсолютную гармонию. Здесь становится понятным, что делить мир на прекрасное и безобразное было заблуждением. Но заблуждение нельзя опровергнуть изнутри самого заблуждения (невозможно доказать невозможность в пределах невозможности).
           140. Покуда существует человек как самоосознающая единица (фаза, уровень Концепции), он будет делить мир (и себя) на прекрасное и уродливое, страдать от уродливого, благоговеть перед прекрасным. Тем и определяется путь человека – путь к торжеству прекрасного.
           141. Власть, свобода и прочие блага нужны лишь постольку, поскольку субъект ощущает уродливые стороны мира. Тогда в конечном счете это – власть и свобода творить прекрасное, но мы часто забываем об этом и средство принимаем за цель.
           142. Субъект возникает внутри концепции как её носитель и созидатель. Чувство дисгармонии – необходимый двигатель, заставляющий его совершенствовать свою концепцию мира и себя (себя и мир). Это – чувство неполной реализации, направляющее концепцию к завершенности, Гармонии, Свету. Мы называем эту цель «Гармония и Свет», хотя ТАМ где нет подобных дефиниций, это может быть чем-нибудь другим.
           143. Много спекуляций было построено на «высшем неразличении», чтобы оправдать вполне различимую неблаговидность. Нужно хорошо уяснить себе, что тот, кто различает не может по желанию стать неразличающим, – для человека это может быть только позой.
           «Какая разница, творить зло или добро, если в высшем смысле все едино, если добро и зло относительны?» – все это – уловки «дьявола». Тот, кто так говорит явно хочет прикрыть зло. Кто творит добро, так не скажет. «Может быть, заставляя его страдать, а принесу ему пользу более высокого качества, «сжигаю его карму», даю возможность «искупить грехи» и вообще приближаю к совершенству». Посему преклонимся перед преступником, берущим на себя грех ради совершенства человечества.
           Когда ты достигнешь высшего совершенства и сможешь видеть мир как абсолютную Гармонию, возможно, мы будем на тебя молиться. А пока – не лги себе и другим. Ты прекрасно знаешь, что в тебе красиво, а что уродливо.
           144. Выбор зла считают ошибкой, результатом неведения. Человек, якобы, потом узнаёт, что выбрал не лучшее из возможного. Если же он заглянет в себя с предельной внимательностью, то поймет, что не «узнал», а только убедился в правоте того глубокого чувства, которого ослушался по слабости духа.
           145. Не имеет смысла вникать в происхождение чувства внутренней моральной необходимости – это вопрос частной модели. Для тех, кто не видит в совести внесоциальной составляющей, замечу, что именно высший внутренний долг часто инициирует антисоциальные выступления, а всеобщее несогласие для выдающихся личностей служит лучшим подтверждением правоты.
           146. Мир есть концепция и только концепция. Он именно таков, каким ты его видишь. Когда ты узнаешь о нем другое, он станет другим. То, что для тебя сейчас очевидно, и есть твой очевидный мир. То, что умозрение или гипотеза, и есть умозрение или гипотеза.
           Если ты хочешь, чтобы другие приняли за истину то, что для тебя пока еще только предположение, ты занимаешься обманом, учишь тому, во что не веришь сам, – ради какой-то (высшей ли?) выгоды.
           Чем ты можешь руководствоваться, в реальность чего ты веришь, тем ты и проверяешь свои поступки, – тем, что реально для тебя самого, а не тем, что ты придумал, чтобы обмануть других.
           147. «Почему я должен страдать, выбирая зло, если моя воля иллюзорна:» – спрашивает человек. Потому, что пока ты человек, эта иллюзорность очевидна. Ты в неё хочешь верить, ты её придумываешь для самооправдания, но ведь все равно страдаешь. Страдание и сознание сотворенного зла (неправильность выбора) неразделимы, – это скорее два имени одного, чем две отдельные сущности.
           148. Субъект и его подобия – неразделямые звенья самовыражения Концепции. Концепция утверждает себя в субъекте через свидетельство его подобий – «других». Всякое отрицание или умаление этого подобия, всякое деление на «мы» и «они» ведет к разобщенности мира, замедляет движение Концепции к универсальности, удаляет от истинного Единства, Гармонии, Света.
           149. Всякая частная Концепция (как одна из многих возможностей) ограничена во времени и других измерениях, причем тем ограниченнее, чем она уже конкретнее.
           Потому в Концепции любого масштаба (в её ситуациях) рано или поздно возникают (обнаруживаются) флуктуации – отклонения от законов, принятых правил игры. Это одно из проявлений принципа запредельности.
           Флуктуации показывают пределы применимости старой концепции и служат основанием для развития новой, более широкой, включающей в себя старую как частный случай.
           150. Концепции, как и всякой бытующей сущности, свойственна тенденция самосохранения – необходимое следствие факта бытия. Поэтому происходит не резкая смена концепций, а замена некоторых частей, обновление, расширение, – в общем перерастание старой концепции в новую по принципу необходимого и достаточного.
           По мере просачивания запредельного (в данной концепции необъяснимого, «неструктурируемого») концепция вначале отвергает его, закрывает на него глаза (клеймит как «суеверия», «мистику», «паранауку»), затем посредством натяжек и допущения пытается включить его в себя, – до тех пор, пока деформация не приведет к замене существенных законов и принципов.
           151. Вторжение запредельного (флуктуации) начинается с искажения восприятия одного субъекта. Странное, не вписывающееся в концепцию вначале обозначается словами «галлюцинация», «бред», «больное воображение». Так проявляется сопротивление концепции. Но напор запредельного продолжается. Тогда речь идет уже о «массовых галлюцинациях», «не всем доступными» явлениями.
           По мере увеличения числа подтверждающих («других») новые явления становятся всё более реальными, концепция все более смиряется с необходимостью перемен и работает над тем, чтобы сделать эти перемены наименее болезненными. Тот же процесс на более безусловном уровне представляется как расширение массового галлюцинирования.
           152. В таком освещении вопрос о том, существует ли явление «на самом деле», лишен смысла. Оно превратится в реальность (квазиобъективность) по мере того, как галлюцинация из единичной станет массовой и затем всеобщей.
           153. В концепции современного человека такой реализации способствует корректно поставленный эксперимент. С точки зрения науки, эта деятельность направлена на выяснение истины. С более безусловной (внешней) позиции наука – это наиболее популярный в наше время способ экспансии галлюцинаций, массовый гипноз.
           154. На уровне субъекта происходит следующее. Сначала он обнаруживает нечто странное. Если флуктуация достаточно сильна, то он получит подтверждение от «других», которые на уровне субъекта – такие же видимости, иллюзии, как и всё прочее, но которые в силу подобия (равнозначности) субъекту способны подтверждать друг друга и все остальное, укрепляя для субъекта его веримую реальность.
           В соответствии с некоторыми концепциями можно сказать, что если субъект (исследователь, первооткрыватель) обладает достаточным количеством «личной силы» (способности в внушению или просто независимости восприятия), он внушит свою галлюцинацию другим, сделает её массовой.
           155. На уровне коллективного сознания это называется познанием новых граней мира. С такой точки зрения процесс выглядит прогрессивным – «расширение наших представлений», «приближение к Истине». Извне этого уровня видно, что смена концепций есть реализация возможностей Всего, из чего совсем не следует, что следующая возможность чем-то лучше («прогрессивнее») предыдущей.
           156. Причина иллюзии прогресса: мы знаем о том, новом, которое узнали, но мы незнаем о старом, которое при этом забыли (не знаем, потому, что забыли). Прогресс виден только в пределах некоторых концепций, вне их он оказывается иллюзорным.
           Возможен прогресс субъекта, оцениваемый в пределах концепции, но проблематичен прогресс самой концепции, так как критерии оценки всегда будут продуктом новой фазы, а не старой. По той же причине невозможно оценить прогресс всей совокупности субъектов в целом.
           Как видно, понятие «прогресс» теряет смысл, если его применить к системе изнутри.
           157. И тем не менее, бытующая концепция представляется себе развивающейся во времени, совершенствующейся, стремящейся к полноте, универсальности. Почему это так, нетрудно понять, представив себе обратное.
           158. Если концепцию рассматривать как структуру, а концептуальность как принцип структурности, то применение принципа запредельности требует признания чего-то абсолютно бесструктурного, принципиально неструктурируемого. Но следует рассмотреть, каким родом бытия могло бы обладать это «нечто».
           159. Никакое конкретное явление ни в какой момент не может быть признано абсолютно неструктурируемым, а только – пока неструктурированным. Концепция будет продолжать работу над собой, пока не станет пригодной для принятия явления в свою структуру.
           160. В то же время достаточно емкая (высокосознательная) концепция, исходя из принципа запредельности может допускать (продуцировать) бесструктурное в пределах своей структуры. Этому способствует осознание панконцептуальности мира: если концепция не отражает, а творит реальность, она вполне может (для неё желательно, интересно) реализовать любые свои крайности, например, островки бесструктурности – зоны отдыха от законов.
           161. Следует отдавать себе отчет в том, что внутри предельность и запредельность неравнозначны и неравноправны. Запредельность не является механическим отрицанием внутрипредельных принципов. Её отношение к внутрипредельному не описывается внутрипредельной логикой. Граница между ними односторонняя. Она существует только с внутренней стороны, так же как и само понятие «запредельность». Внутрипредельное тождественно себе внутри себя, запредельное для себя не существует (как запредельное).
           162. Запредельное изнутри пределов представляется как нечто более общее, включающее пределы как частность. Однако структура никак не может быть частным проявлением беструктурного. Потому последнее не является запредельностью структуры (такой вывод механистичен), запредельностью структуры может быть только другая структура, более общая.
           163. Между структурным и принципиально бесструктурным не может быть границы, поскольку бесструктурное есть полное небытие (то, что не существует) с любой возможной точки зрения. Граница может разделять два «нечто», но не «нечто» и «ничто».
           164. В концепции, которая допускает в себе бесструктурное, это – момент отказа от себя, отрицание концепции, – гипотеза о смерти, небытии.
           Панконцептуализм как таковой не имеет запредельности, он исчерпывает всё. Это – запредельность самого принципа запредельности, область где он не работает. Это можно объяснить тем, что принцип запредельности примерно равносилен принципу панконцептуализма, и один из них не может обуславливать другой.
           165. Естественно, что под концепцией нельзя понимать только логическую систему взглядов. Концепция – это то, что предполагается за границей ситуации и включает в себя последнюю как свою конкретизацию. Концепция – это любая (а не только логическая или логизируемая) система связей, позволяющая сохранить целостность мира.
           На уровне субъекта это – представление о мире, модель, позволяющая проявить активность, то есть прогнозировать ситуацию и влиять на неё.
           166. Полная пассивность сознания – «созерцание без интерпретаций» позволяет свести концепцию к ситуации и далее – к факту, сознанию (элементарному ощущению). В пределе должно быть нечто абсолютно не дифференцированное, бесструктурное, «ничто», но поскольку «ничто» не имеет никакого бытия, этот предел абсолютно недостижим ни для кого (ни для какой концепции).
           167. Путь освобождения от условных уровней бытия приводит к абсолютному бытию возможностей, вместо «ничто» – Всё, вместо абсолютного отрицания – абсолютное утверждение, поскольку абсолютное отрицание есть абсолютная нереальность, а абсолютное утверждение – абсолютная реальность.
           168. Нелогизируемые реальности представляются разуму бесструктурными, однако они обладают структурой (внутренней организованностью) иного рода. Если есть точка зрения, признающая их (этих реальностей) бытие, то она должна находиться в некоторых отношениях с элементами этого бытия, а это уже структурность, хоть в ней могут отсутствовать некоторые привычные нам (и кажущиеся необходимыми) параметры, например, пространство, время, причинность.
           169. Абсолютная взаимосвязанность (детерминированность) мира – для нас гипотетическое предельное состояние и рабочий принцип, позволяющий (стремиться) включить в структуру любое событие, а не разводить перед ним беспомощно руками. Он принят нами только из практических соображений: он продуктивен, в то время, как допущение случайного, бесструктурного, хаоса ставит перед сознанием непреодолимый барьер.
           170. Не веря в справедливость людей, сжалься над собой: оставь себе хотя бы веру в высшую справедливость.
           171. Справедливость может иметь реальность только как вера в высшую справедливость. Человеческая справедливость – фикция. Нельзя предъявлять одинаковые требования к больному и здоровому, нельзя давать одинаковые права разумному и дураку. Все люди в разной степени здоровы или больны, умны или глупы, низки или благородны. Все они – разные. О каком же равенстве перед законом можно говорить? Можно только верить в равенство потенциальное , равенство перед самым высшим, равенство по большому счету. Но оно неисчислимо умом.
           172. Человеку дано право на доброту и любовь, но творить справедливость – самообман человеческой гордыни.
           173. Говоря о неописуемой, нелогизируемой структуре, мы как бы утверждаем, не данную субъекту объективность. Однако не следует забывать, что здесь имеется в виду мир возможностей, а не действительность, – потенция, мечта, если хотите, но мечта в силу некоторых условий – необходимая.
           174. Так мы верим в Бога, Единство, Высшую Гармонию и Справедливость не потому, что полагает их «объективно» существующими, а скорее по тому, что такой веры – плохо, что неверие – неприятно, потому, что неверие в высшее – это неверие в свои возможности.
           175. Если подойти к вопросу прагматически, то можно сказать, что неверие непродуктивно, оно не дает критериев правильности пути, движения, не дает возможности развития, совершенствования. Если же посмотреть глубже, такая вера есть внутренняя необходимость. Те, кто выбирают другое, знают, что предпочли не то, ненастоящее, неистинное. Естественно выбирать то (пусть даже предположение), которое дает надежду, а не лишает её, повышает устойчивость сознания, служа ему опорой, а не создает внутренний дискомфорт (эмоциональный прагматизм).
           176. Это объяснение весьма важно. Всегда следует помнить, что нумен – это только модель, гипотеза, возникшая в силу некоторых причин и принятая только по тому, что она в некоторых обстоятельствах оказалась более приемлемой, чем другая.
           177. Всякий выход за пределы бытующей концепции мира неизбежно порождает кажущиеся противоречия, поскольку, снимая некоторые ограничения, совмещает то, что ранее считалось несовместимым. Корпускулярные и волновые свойства микрочастиц кажутся противоречивыми только в силу традиции (так же сочли противоречивым сочетание твердости и прозрачности те, кто никогда не видел стекла и льда): то, что в микро мире нормально и элементарно, кажется нам противоречивым только по тому, что на языке макромира нет соответствующего понятия.
           Аналогично, преодолев некоторую косность, примат материи и примат сознания мы можем принять не как взаимоисключающие, а взаимодополняющие свойства мира.
           178. ВСЕГДА МОЖНО НАЙТИ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ, В КОТОРОЙ ПРЕКРАСНО УЖИВАЮТСЯ ЛЮБЫЕ (КАЗАЛОСЬ БЫ) ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИЕ МНЕНИЯ.
           179. Положительно всегда не равнозначно отрицательному. Симметрия – это упрощенческий самообман, как оказывается при более пристальном исследовании. Даже в математике проявляется асимметрия положительных и отрицательных чисел, если возвести их в четвертую степень.
           180. Когда мы говорим о (якобы) взаимооисключающих противоположностях (например, необходимость выбора и, вместе с тем его иллюзорность), всегда имеются разные аспекты (уровни, точки зрения) их проявлений.
           181. Противоположности, взятые в своих (разных) аспектах, уже не являются противоположностями.
           182. Противоположности возникают только на определенных уровнях мышления в результате неспособности увидеть многоаспектность проблемы. Противоположности и их борьба – следствие недостаточно глубокого осмысливания. Борьбу двух сущностей (сил, лиц или кланов) можно уподобить борьбе двух кукол, ведомых одним кукловодом.
           Диалектика – один из способов взаимодействия с миром (описания, исчисления ситуации), не от природы мира, а только от ума на некотором ограниченном уровне сознательности.
           183. Расставив все сущности и явления по соответствующим аспектам (степеням и формам обусловленности), мы увидим абсолютную Гармонию, высшую красоту, в природе которой нет места конфликтам и противоречиям, хотя таковые имеются (как и всё прочее) в определенных местах и аспектах, – скорее как элементы картины, чем её реальный материал (краски, холст).
           184. Там нет места отрицанию, а потому этот мир – само утверждение (как видится нам, классифицирующим).
           В мире нет отрицания. Слово «нет» – обман нашего словесного уровня восприятия (описания) мира. Истинная природа Единого бытия – абсолютное утверждение.
           185. Конфликт между человеком и миром во многом обусловлен принципиально неверным подходом к его описанию (восприятию). В природе нет слова «нет», нет отрицания. Там всё есть, а то чего нет, додумываем сами. Язык в котором отсутствует отрицание (абсолютно-утверждающий язык), должен явиться основой новой фазы бытия, более высокой степени единства человека (ли еще?) в мире.
           186. Чем ближе к Истине, тем в большие противоречия N1впадает наш несовершенный язык.
           187. Непротиворечивость не есть необходимый принцип описания мира (концепции). Она – только следствие самосохранения системы, именуемое «логикой».
           188. Часто ложь кажется правдоподобнее самой правды. Ложь заботится о правдоподобии, а правде до этого нет дела.
           Непротиворечивая система – это лишь правдоподобие. Честнее противоречить себе и традиционной логике, чем грешить против Истины.
           189. К истине ведет не разрешение и примирение противоречий (чреватое натяжками и деформациями), а устранение корня всякой противоречивости – антитезности мышления.
           В природе нет отрицания. В наших силах привести язык и мышление в соответствие с природой. Для этого следует исключить всякое отрицание, создать абсолютно-утверждающий язык. Обновление слова, есть обновление мира.
           190. На примере бесструктурного (как противоположного структуре) можно видеть, какую опасность таит в себе всякая огульная диалектика. Нужно всегда учитывать возможность попасть во власть принципа.
           Ни один принцип не абсолютен, каждый имеет исключения (запредельность). Сознательное отношение к принципу анитезности показывает, что противоположности неравноправны, неравнозначны, а часто и неравнореальны.
           191. Всякий принцип (определитель), определяющий положение элементов в структуре Концепции на одних уровнях, на других сам становится элементом структуры. Это относится и к принципам, разделяющим уровни даже в самых высоких аспектах (например, разделение на три основных аспекта – полис, монос, тотус – дереализуется в тотусе).
           Если учесть, что такая двойственность свойственна принципам вариационности, вероятности, относительности, а также континуальности, то станет понятным, почему самобытующая структура Концепции не может быть исчислена интеллектом, которому доступны только отдельные отражения (искажения) некоторых её срезов.
           192. Ясно, что ни один принцип не может быть абсолютным. Абсолютизация принципа есть подмена живой сущности самобытующей Концепции мертвым её слепком, отражением среза по данному принципу.
           В этом плане следует различать автоматическое поведение мертвых механизмов (действующих по схеме косных установок) и спонтанное самопроявление жизни.
           193. Жизнь в самой себе есть Абсолют, Мертвое не противоположно Жизни, – это её объекты, представления, средства самопроявления, саморефлексии, её срезы, склепки, отпечатки, мазки.
           194. МЕРТВОЕ ИМЕЕТ БЫТИЕ ТОЛЬКО В ОТНОШЕНИЕ К ЖИВОМУ.
           195. Живое – абсолютно самосущное, и только рефлексирует (пытаясь схватить себя) оно разделяется на субъекты и объекты: множество мертвых объектов в восприятии абсолютного субъекта, затем мертвые и условно-живые объекты, соотнесенные с относительными субъектами – таково самовыражение жизни, самозацикливание Концепции. Это – точка зрения, схватывающая самое себя.
           196. В полисе различают множество живых сущностей и множество неживых.
           В моносе неживое – это обьекты-представления, существующие в поле сознания абсолютного субъекта.
           В тотусе всё – части единой живой структуры.
           197. Единый субъект отдает часть своей жизни бытующим объектам – существам, как бы оживляя их и омертвляя себя в мертвую форму, втискивая себя в мертвую форму подобного существа и частично подчиняя себя другим мертвым программам-принципам.
           198. В этом смысле жизнь как бы противопоставлена бытию, то есть своим объектам, тому, что существует, имеет бытие по отношению к своим объектам, тому, что существует, имеет бытие по отношению к субъекту, который свое бытие может обнаружить только при отождествлении себя с мертвым объектом: чтобы увидеть себя, надо стать объектом, объектировать себя.
           199. В высшем наиболее безусловном смысле Всё есть Жизнь, нет ничего мертвого.
           Жизнь проявляет себя в структуре Концепции, Жизнь обнаруживает себя в сознании живого существа, все содержание сознания которого вместе с его самозацикливанием – это и есть структура Жизни.
           200. То, что через «меня» чувствует, мыслит, сознает, – это и есть Жизнь. Или Бог, если хотите.
           201. Пытаясь представить себе предельную Концепцию, мы исходим не из представления о высшей реальности («какова она есть»), а из представления о высшей возможности, что вполне уместно назвать «сверхреальностью», ментальное видение которой основано на гипотезе (мечте) о том, какой она может (и не может) быть – какой она «должна бы» быть.
           202. Метафизика (философия в высших аспектах) – это наука (ли?) фантастическая, живущая возможным, а не действительным. Скорее это мечта в своей высшей абстракции, вечная мечта или мечта о вечной мечте.
           203. Всё реальное – конечно, лишь мечта, возможность может быть вечной. Потому смертны те, кто для себя слишком реальны, самоочевидны. Потому не бессмертны те учителя, которые в своей гордыне выдают себя за то, что есть «на самом деле».
           204. Спрашивая, как устроен мир, мы заранее предполагаем устройство определенного рода, а именно устройство физическое, которое в лучшем случае сводится к структуре пространственно-временных форм. Тем самым мы программируем ответ, втискивая его в рамки формальных отношений.
           205. Но устройство мира как Целого должно заключать в себе не только физические, но и метафизические принципы: в него должны быть включены не только свойства объекта познания, но и категории познающего сознания и познавательного процесса: такие понятия как абсолютное – относительное, реальное – идеальное, конкретное – абстрактное, истинное – ложное и т.п. должны быть включены в общую структуру мироздания в качестве его важнейших элементов-определителей.
           206. Завершенный Мир-Концепция тождественен Единству бесконечных возможностей, в нем все условно (пейзаж, а не холст). На каждом новом уровне возможностей всё новые реалии оказываются лишь правилами игры, даже время оказывается только словом, а слово – только звуком.
           Это можно представить себе настолько глубоко, насколько сознание способно удалить из себя слово и понятие «я».
           207. «Я» – это ключевое слово рефлексии, разделения, самозацикливания Концепции, это имя самообмана самосознания, – беса гордыни, противопоставляющего вас миру, лишающего Единства и обрекающего на одиночество.
           208. Вне отношения к субъекту всё оказывается самим собой – разными позициями взаимообусловливания возможностей в бесконечномерной системе определителей («координат»). Причем всякая условность, являясь бытием в одном аспекте, оказывается определителем в другом.
           209. Разумеется, слово трудно изъять из сознания, но его можно дереализовать путем внимательного осознавания. Тогда окажется, что нет никакого феномена, соответствующего звуку «я».
           Представь себе: мысль «я» оказывается просто звоном серебряных колокольчиков.
           210. Дереализация «я» устраняет разделение на «я» и «не я», делает его условным, из определителя превращает в рядовой элемент Структуры. Затем дереализуются все разделения (определители координаты), существующие только относительно субъекта: реальное – идеальное, конкретное – абстрактное, предмет – символ, расстояние и пространство утрачивают реальность (сравни стерео-кино). Можно дойти даже до дереализации времени, – тогда вчера-сегодня-завтра станут условными значениями, как странички календаря.
           211. В древних методиках содержатся намеки, но нигде не освещается достаточно ясно простейшая вещь, так и не понятая теософией, заискивающей перед позитивной наукой. Планы бытия – они же планы сознания и главное их различие – в субъект-объектном отношении.
           212. То, что теософы называют «Астралом» , есть полная или частичная дереализация реальности как понятия. Различие между внешним и внутренним, бытием и сознанием, там почти отсутствуют, как и само понятие «объективность». Астрал можно объективировать только через физический план (который принято считать «объективной реальностью») путем сопоставления телепатического контакта двух или более личностей.
           213. В ментале дереализуется сам субъект, превращаясь только в понятие о субъекте. Чистый ментал – это внесубъектный аспект, где мысли – не суть мысли субъекта, а некие самобытующие образования (структуры). Эти высшие уровни ментала здесь названы «трансменталом» только в угоду бытующему мнению о ментале как о сфере интеллектуальных процессов, где мысли – это еще все-таки мысли, а не то (более безусловное), что за ними.
           214. Трансментальное видение развивается от ментальной медитации (высшие формы размышления) через видение структур до непосредственного восприятия высших фундаментальных принципов (очевидность невыразимых или почти невыразимых абстракций, таких, как «вечность», «бессмертие», «совершенная Гармония», «высшая Справедливость» и т.п.), достигая в пределе полного слияния со всеми аспектами мира.
           215. Углубление планов бытия происходит за счет дереализации феноменов и реализации нуменов (переализация), но такое определение условно в той мере, в которой дереализуется само понятие «реальность».
           216. Чтобы концепция стала миром, она должна обрести статус веримой реальности, интуитивного представления.
           Умозрительно можно представить себе любые концепции. Это значит немного, хотя то, что принято умозрительно, имеет больше шансов перейти в интуитивное представление. Это подобно процессу обретения навыка.
           217. В своей концепции я чувствую себя естественно, ориентация на чужую (воспринятую лишь умозрительно) вызывает чувство неправильности.
           Достаточно высокая сознательность позволяет разобраться, какова моя реальная концепция (каков я), а то, что мною воспринято поверхностно, не может служить основанием для моих действий.
           218. Размышление и восприятие внешних учений может служить стимулом для расширения (изменения) концепции, хоть само по себе таким расширением не является. Восприятие новых мыслей (через посредство текста, беседы или непосредственно) – способ самореализации концепции.
           219. Этот текст не дает рецептов, он может только подсказать пути самоосознания, дающего возможность разработки для себя любых рецептов и технологий, если в них остается необходимость.
           220. Кто жаждет рецептов правильной жизни, тот тяготится своим высочайшим даром – свободой воли, тот кто хочет переложить ответственность за свою жизнь на другие, более мощные плечи – учителей, пророков, философов. Однако это – тоже выбор, – выбор слабости, иногда хитро скрывающейся под видимостью силы. В высшем смысле это – только отсрочка правильного выбора.
           221. В том ведь и смысл этого реального состояния бытия, именуемого «человеком», чтобы, воспринимая мир как скопище противоречий, а себя как арену сомнений и не имея перед собой абсолютно-непререкаемого авторитета, всё-таки сделать свой выбор – правильный и прекрасный, достойный другого, идеального состояния, именуемого «Богом», если (еще) хотите.
           222. Утешительно думать, что кто-то мудрый стоит за тобой и руководит твоими действиями. Из неверия в себя, чтобы утвердить свою правоту, ты моделируешь высокого покровителя.
           В плане внесубъектности (но во временном аспекте) Мир-Концепция развивается как бы сама собой, что определяет все поступки и ощущения человека (ситуация), но это не имеет ничего общего со стоящим за спиной «человекообразным покровителем», хотя для того, кто в это верит, так оно и есть.
           223. Жизнь – это эксперимент, но никто не может сказать, удался он или нет.
           224. «Смысл жизни» каждый находит для себя в своей частной концепции. В аспекте завершенной Мир-Концепции мир в настоящий момент есть то, что считается миром в настоящий момент. Также и смысл жизни есть то, что сейчас считается смыслом жизни.
           225. Никто не может сказать тебе, что надо жить ради этого, а не ради другого. Каждый строит свою жизнь так, как он считает нужным. Каждый делает свой выбор самостоятельно.
           Учителя и философы могут (и имеют право) помочь лишь в одном: сделать этот выбор более осознанным.
           226. Понятно, что к завершенной Структуре неприменимы вопросы о «смысле» её существования, они уместны лишь в тех аспектах Структуры, где есть двойственность, выбор, цель, воля, то есть в сфере волевого бытия.
           227. Вопрос о смысле жизни уместен лишь по отношению к себе. Тому, для кого это вопрос кажется сейчас нерешенным, имеет смысл сделать решение этого вопроса смыслом своей жизни.
           228. Смотри на жизнь как на задачу, которую надо решить.
           229. Затрудненность восприятия некоторых моментов Мир-Концепции проистекает из того (и свидетельствует о том), что интеллектуально-знаковая система не исчерпывает Концепцию, а, скорее, составляет её небольшую часть, некоторый уровень, аспект.
           230. Невозможно стать человеком, узнавая о мире только по книжным описаниям, но можно стать неплохим роботом.
           Человеческое сознание – это развивающаяся Концепция во всей её полноте, «сознание» робота – лишь некоторая её формальная часть.
           231. Формально-логическое изложение (особенно в синтезе с элементами поэзии), воспринимаемое не буквально, а метафорически, может служить канвой для воспроизведения в сознании неформальных (интуитивных) уровней Концепции.
           232. Текст достигает цели только тогда, когда он способствует уяснению интуитивных представлений (повышение интуитивной ясности).
           Каждое слово для читателя обладает некоторой своей интуитивной ясностью. В результате взаимодействия слов в тексте интуитивная ясность может повышаться, а может и снижаться.
           233. Задачей философского текста является уяснение интуитивного представления о мире, что достигается далеко не всегда, особенно если сам автор недостаточно ясно осознал предмет своего труда, пытаясь это скрыть за неоправданной терминологической и структурной усложненностью (что особенно характерно для современной европейской философии, тяжко страдающей недугом «высоконаучного» позерства), тогда как достаточно простое и ясное изложение проблемы позволяет передать читателю то, что принципиально неформализуемо, невыразимо.
           234. Со стороны читателя этому способствует многоаспектное, вариационное восприятие каждого момента текста. Всё парадоксальное и противоречивое должно быть использовано как наиболее эффективное средство для восприятия невыразимого.
           235. В результате может быть достигнуто восприятие глубочайших невыразимых аспектов Мира-Концепции (трансментальное видение), в пределе – «видение Бога» – совершеннейшая гармония, охватывающая все уровни, все возможности. Такое видение не имеет ничего общего с чувственным и квазичувственным (галлюцинаторным) переживание. Мистики разных толков часто впадают в заблуждение, стремясь к видению почти в буквальном смысле (галлюцинаций и псевдогаллюцинаций). Таким способом можно увидеть только самые конкретные (низшие, наиболее условные уровни Мира-Концепции (даже если это – «образ Божий»).
           236. Истинное «видение Бога» (а точнее самоосуществление завершенной Концепции во всей полноте) – это трансментальное видение – то, что «за» мыслями, а не впереди них – более абстрактное, а не более конкретное. Развитое ментальное видение делает эти области самых абстрактных принципиальных структур более «реальными» (конкретно, непосредственно воспринимаемыми), чем любой чувственно постигаемый феномен.
           237. Единое как предельно полная Концепция проявляется в трех ипостасях, представляющих самообнаружение Единого в трех аспектах, или основных концепциях мира (полис, монос и тотус), в пределах которых возможно множество частных подконцепций (гипотез, моделей, версий, например, физико-механистическая, психологическая и др.).
           238. Три высших концепции находятся в отношении взаимоподчиненности по принципу безусловности (что не делает их неравнореальными). Наиболее безусловная концепция (тотус) содержит в себе монос (как частность, ограниченную реализацией понятия субъекта, «я»); монос в свою очередь конкретизируется в полис (путем реализации представления о других, допустимых субъектах). Не исключен путь конкретизации Единого по иным принципам.
           239. Различные частные модели (подконцепции) не подлежат оценке по критерию истинности. Кроме широты (всеобщности, абстрактности) они могут быть различаемы по критерию работоспособности (в данных условиях), полезности, целесообразности, определяемой с позиции концепции более высокого ранга.
           240. Наиболее общий принцип целесообразности (правильности) определяется с позиции Единства, проявляя себя как иррациональное «чувство правильности», «голос сердца», совесть в высшем (внесоциальном, неформальном) смысле.
           В общем, правильно всё, ведущее к Гармонии, к Единству (это – «от Бога»), обратное является обманом, заблуждением («от лукавого»).
           241. Не будет излишним напомнить, что эти различения правомерны только с позиции человека, с позиции дуальности, но обойти их (выбор) для человека невозможно. В высшем смысле «все благо, ибо всё от Бога», но для человека это – лишь надежда.
           242. Зло существует только для того, чтобы стало возможным высокое явление добровольного отказа от блага.
           243. Воля – не только путь к цели, но еще и расстояние.
           244. ЧТО ДЕЛАТЬ? НАДО ИДТИ!
           245. Если волю представить себе как разность потенциалов между реальным и желаемым, между внешним и глубоко внутренним (идеальное), промежуточные планы внутреннего можно рассматривать как реализационные механизмы воли и восприятия.
           246. Слияние с Целым невозможно, пока воля не дереализована (пока она присутствует только в аспекте реальности).
           247. Преобразование восприятия в реакцию в разных аспектах.
           Полис: внешние впечатления механизмом обработки восприятия абстрагируется до сопоставления с идеалом дальнего желания («высокий идеал») или ближнего желания («низкий идеал»). В результате выбора вырабатывается решение, которое затем конкретизируется и осуществляется механизмом волеизъявления. Недостаток информации делает выбор невозможным и приводит к запаздыванию реакции до получения новой информации или изменения условий. В полисе организм рассматривается как автоматический преобразователь восприятия в реакцию.
           Монос: здесь желание делается рядовым объектом созерцания. Что-то происходит во мне: один образ почему-то сменяет другой, вызывает третий, возникает чувство неудовлетворенности (желание) каким-то образом изменяет ощущение тела (движение тела), сменяются образы. Интерпретационная схема последовательности объектов сознания (мыслей, образов, ощущений, эмоций, в том числе и желаний) могла бы стать конкретизацией психологической концепции. Эта «наука» субъективного мира, тесно включая субъект в мировой процесс и дереализуя грань между внешним и внутренним, фактически (в пределе) ведет к их слиянию без дереализации субъекта (человеко-бог, «дживан-мукти»), но это состояние уже содержит в себе дереализованный аспект эго и не требует времени для перехода к высшей внесубъектности. Только в моносе возможна воля субъекта как таковая, не интерпретируемая как ступень автоматического преобразования восприятия в реакцию.
           Тотус: Что-то происходит. Интерпретация невозможна. Воля (как и эго) полностью дереализована.
           248. Проявление воли можно представить в трех фазах: желание (хотение), намерение, осуществление. Однако последние две – это уже реализация воли посредством веры: намерение – это вера в возможную реальность, осуществление – вера в действительную реальность. Сила воли – это вера в свои возможности осуществления.
           249. Воля в чистом виде – это только желание, хотение. Только желание свободно, вольно, не подчинено ни чему, ничем не обусловлено, как это представляется субъекту с его внутренней позиции. (Имеется в виду первичное желание, до которого удается проследить цепочку желаний, направленных на реализацию первого).
           Воля – это способность иметь желания (волить – хотеть).
           250. Любые другие проявления воли, сужающие значение этого понятия до намерения, целеустремленности, способности управлять своими действиями и даже способности преодолевать трудности, следует отбросить, поскольку, не достигая своим проникновением элементарного свойства психики, они подменяют его комплексом различных проявлений. Очевидно это происходит под влиянием бытовых понятий «сила воли», «волевой человек» и т.п.
           То, что принято называть «силой воли» есть сила желания, подкрепленная верой в его осуществимость (верой в свои возможности) и побеждающая другие желания (нежелания). Так, желание работать побеждает желание спать, желание исполнения долга побеждает желание удовольствия.
           Сильная воля – это сильное желание, способное подавить противодействующие факторы, поддержанное верой в свои возможности.
           Подразумевая под волей устремленность к действию, то есть намерение, пренебрегают внутренним проявлением воли и учитывают только внешнее или ведущее к внешнему, тогда как первоисточником всего проявленного или склонного к проявлению является внутреннее, как бы самозарождающееся (необусловленное) желание – первичный акт воли, семя, из которого вырастает все дерево волеизъявления.
           251. Желание – единственная причина действий субъекта. Даже когда нам кажется, что мы руководствуемся разумом, мы исходим из желания поступать разумно. Разум – это только одно из средств волеизъявления.
           Желание – это воля в своем чистом первичном виде. Это свобода выбора между желаемым и нежелаемым.
           252. Нет никакой «воли, побеждающей желания». Всегда одни желания побеждают другие. «Воля» (в бытовом смысле) сводится к борьбе двух желаний, то есть к выбору: к желаемости одного и нежелаемости другого. Выбор в борьбе двух желаний сводится к одному желанию – желаемости победы одного из них. Вот почему воля – это способность иметь желания.
           253. Когда говорят о воле и безволии, следовало бы говорить о правильном и не правильном выборе – между «высоким» и «низким» идеалами, поскольку любой выбор есть акт воли. Каждый совершает свой выбор самостоятельно, и не следует другому подсовывать свой или общепринятый «высокий идеал». Впадая в эту ошибку, мы можем квалифицировать как безволие то, что для другого есть его правильный и праведный выбор.
           254. Дальнейшее проявление воли (волеизъявление) – намерение, планирование и осуществление – есть взаимодействие воли с другим элементом психики – верой, к которой сводимы знания (вера в знание: я применяю знание лишь поскольку, поскольку в него верю) и действия (вера в произведенные изменения), а также вера в возможность, в свои силы, в везение и пр.
           255. Одно желание служит средством осуществления другого и т.д. Но самое первое в этой цепочке для сознания (субъективно) немотивировано, хоть и опричинивается через внешние («объективные») модели.
           Для субьекта его первожелание (воля в чистом виде) беспричинно, оно – необусловленный мотив поведения. В этом оно подобно «воле Бога», «пути которого неисповедимы». Оно возникает в сознании, ни из чего не проистекая, хотя субъект пост– фактум может объектировать и оправдать любое желание.
           256. В этом сказывается его (желания) безраздельная власть над умом, как оказывается она и в том, что вся работа ума направлена на осуществление желаний и только ими управляема.
           Ум не может «победить желание» (это нонсенс), хотя одно желание посредством ума может вступить в конфликт с другим и победить его.
           257. Так же, как желания, любые элементы сознания могут возникать в нем субъективно беспричинно, хоть потом мы создаем внешнюю причинную модель. Субъективно беспричинны внешние ощущения, потом мы объясняем их воздействием чего-то не органы чувств. Беспричинны вдруг возникающие мысли, их причину мы моделируем в подсознании. Беспричинные в моносе явления опричиниваются в полисе через его модели, хотя в принципе возможно причинное моделирование и в моносе.
           258. Некоторые религии в необусловленной «Божьей воле» видят беспричинное начало самой причинности.
           259. Когда воля становится объектом (наблюдения, изучения, осмысливания), она так или иначе включается в Структуру посредством хоты бы подразумевающихся связей, даже если не причинных, то каких-нибудь других. А то, что не стало объектом, никто не может признать существующим.
           260. Действующая концепция мира (мировоззрение) может допускать беспричинное, необусловленное. Но концепция никак не может быть полной, если необусловленное реально во всех её аспектах: в некоторых оно должно быть дереализовано, должно стать лишь понятием.
           Необусловленное – это элемент хаоса, бесструктурного, возникающий в подсознании тогда, когда для него закрыты те аспекты, где содержатся недостающие связи. В предельной Мир-Концепции, в совершенной Гармонии все взаимообусловлено, взаимозамкнуто, завершено.
           261. Воля как нечто «моё», противопоставленное другому, существует лишь в интерпретации разума.
           Интерпретация есть работа разума. Вне интерпретации есть нечто – движение, поток, жизнь Структуры, возможно есть и то, что мы называем «волей» – как один из непосредственно ощущаемых элементов Структуры. Но идентификация этого элемента как «моей воли» возможна только посредством разума.
           262. К непосредственному, внесубъектному бытию ведет не «отключение» разума (что явилось бы обеднением Структуры), но его дереализация – непосредственное, безинтерпретационное отношение к разуму и к самому процессу интерпретирования: не уничтожение, а многоаспектный подход.
           263. Существенной причиной околдованности объективность является привязанность к своему организму – окостенелая связь между понятиями «я», «сознание», «ощущение» и своим физическим телом.
           264. Мы забываем, что не «действуем», а воспринимаем движение частей тела, не «хотим», а воспринимает возникающее в сознании хотение.
           265. Ту часть Структуры, в которой происходит преобразование хотения в действие, мы называем «собой». Точнее, где-то в этой области Структуры возникают слова «я», «действую», и т.п. Еще точнее, – не слова, а звуки, еще точнее – не звуки, а нечто – элементы структуры, поскольку все определения (взаимоопределения) этих элементов находятся в пределах Структуры в качестве её элементов (как и последнее определение).
           266. Элемент Структуры получает определенность только через взаимодействие с другими элементами. Некоторые элементы Структуры через другие элементы определяются как «язык», «описание», хотя эти слова тоже элементы Структуры и имеют смысл только за счет связи с другими элементами, так же, как и слово «смысл».
           Просто между некоторыми элементами Структуры существует некоторые связи, благодаря которым «образуется» «реальность» «и» «я» «в» «ней».
           267. Самосознание есть рефлексирующая Структура.
           Структуре присуща тенденция самоотражения (рефлексии) – «схватывание собственного хвоста». (Это понятно, если основным качеством мира признать его осознанность). Допустим, это её способ «размножения» – что-то вреде почкования: в материнской структуре зарождается дочерняя, пытающаяся как можно полнее повторить (отразить, описать) первую. Описываемая и описывающая структуры как бы «разделяются» (есть такой элемент Структуры), хотя всегда составляют одно целое (макрокосм и микрокосм, мир и его отражение в сознании), – номинальное множество при фактическом единстве.
           Через отражение в своей подструктуре Структура получает «реальное» «бытие», «возможность» «становится» «действительностью» – все эти слова – только элементы «подструктуры» представление о которой – только элемент Структуры.
           268. Конечно, эту Структуру можно было бы отождествить с физическим Космосом, однако во всей необъятной физической Вселенной (в физико-механистической картине мира) нет места явлениям психики – мыслям, переживаниям, представлениям, которые много более достоверны для нас в своей непосредственной данности (в моносе), нежели их физико-механистическое (физиологическое) истолкование (в полисе).
           269. С другой стороны, всю бесконечную Вселенную, множество других пространств и еще что-то непосредственное может вместить в себя сознание. Потому преддверьем самотождественной Структуры является сознание со всеми заключенными в нем моделями (включая и модель бесконечного Космоса), – преддверьем, но не самой Структурой, поскольку сознание, как и любое понятие, – только элемент Структуры и, как любое описание, не исчерпывает Всего.
           270. Сознание нельзя изучать извне. Можно исследовать только «мое» сознание. Все, что можно сделать с «другим» – это изучить его поведение, но не сознание.
           271. Человек, скованный материализмом, говорит: «Но ведь на самом деле сознание – это функция нервных клеток», не замечая, что само это мнение есть «функция» сознания.
           272. Можно ли объяснить через материю самое сознание, объясняющее материю? Почему бы не попытаться сделать обратное: объяснить (описать) материальный мир через категории сознания?
           273. Отношение бытия к сознанию именно таково, каким оно представляется сознанию. То есть к разным сознаниям бытие относится по разному. Кто же еще может ощутить это отношение, как не сознание, и что такое это отношение, как не представление сознания.
           Можно ли говорить об этом отношении в общечеловеческом смысле? Не будет ли это отношение к бытию некоего гипотетического общечеловеческого сознания? Или среднеарифметическим всех отношений?
           274. Отношение бытия к сознанию определяется степенью самосознания. Чем более осознается реальность сознания, тем менее осознается реальность бытия.
           275. Всякое бытие есть бытие в сознании, и всякое сознание есть сознание бытия. Предположить бытие, которое не содержится ни в каком сознании, так же нелепо, как предположить сознание, не содержащее в себе никакого бытия.
           276. Бытие и сознание – две стороны одного целого: бытия, осознанного бытующим сознанием, или сознания, бытующего осознанным бытием.
           277. Самосознание – мнение сознания о себе. Множество индивидуальностей – только разные мнения о себе Единого Сознания.
           278. Все сказанное здесь о сознании легко поймет тот, кто сам сознает, а не лишь автоматически реагирует на воздействие среды.
           279. Задача для любознательных: возможен ли тест, способный отличить самосознающее существо от бессознательного автомата, столь же совершенного в своих реакциях? Очевидно, что смысл этой задачи ясен только для самосознающих.
           280. Боясь сделать неверный шаг, субъект – носитель концепции пятится назад, крутится вокруг да около, опутывая себя излишними условностями (суевериями), усложняя и затемняя картину мира и делая все более болезненным тот необходимый шаг, которым рано или поздно придется сделать.
           Этот шаг – отказ от понятия «объективной реальности» как чего-то само-собой разумеющегося. Это – ступенька к выходу из ставших тесными рамок полисубъектного мира, – к освоению трех высших концепций (аспектов) в их взаимосвязи и единстве.
           281. Средством, подготавливающим такой шаг, может стать психологическое описание мира – в противовес физико-механистическому, в пределах которого выкристализовывается компромиссная (био-) энергетическая модель.
           Психологическая модель рисует мир как феномен одного или нескольких взаимоотнесенных сознаний – субъектов – не как физико-механистическое, а как психическое образование. В этой модели реальность состояния психики, её категорий и переживания является определяющей по отношению к свойствам материальных объектов, хоть само понятие «реальность» здесь становится зыбким почти до неуловимости (на грани дереализации).
           282. Мир как переживание – уже в этой исходной позиции «объективная» реальность не подразумевается как нечто само-собою разумеющееся, а выводится (если есть необходимость) как результат переживания субъекта (или соотнесения переживаний разных субъектов – в полисе).
           283. Расширение психологической концепции делает человека (его сознание) хозяином положения хотя бы потенциально: в принципе все зависит от «меня», тогда как энергетическая модель оплетает человека новыми связями, делает его еще более зависимым.
           284. Последовательно развитая психологическая модель позволяет перешагнуть границу между полисубъектным и моносубъектным видением мира. Очевидно, что дальше в сознании субъекта должны быть дереализованы подобные ему «другие», как принадлежащие той «объективной реальности» которая появляется только в результате сопоставления переживаний нескольких субъектов.
           285. Субъект никак не может убедиться в сознательности форм, в которые облекаются его переживания («других»). Ему приходится признать, что прочие субъекты имеют бытие только в статусе «допустимых», «предполагаемых» для подтверждения «реальности» переживаемого мира, поскольку очевидно и непосредственно данным для него может быть только одно – его сознание.
           Здесь дереализуется грань между внешним и внутренним, и намечается выход к внесубъектному Единству. Для этого нужно осознать, что этот единый мир сознания не имеет центра, что мысли «я существую», «я переживаю» – такие же формы этого мира, как и все прочие.
           286. Умозрительная дереализация – только подсказка, она еще не является «реальной». Однако следует понимать, что дереализация происходит во всех аспектах, и в таком освещении термин «реальный» теперь вряд ли имеет смысл.
           287. Чем выше степень дереализации, тем вероятнее тождество между Мир-Концепцией и её описанием.
           288. Психологическая модель конкретизирует структурные связи наблюдаемых феноменов не в физическом континууме, а в континууме единого субъекта («поле сознания»).
           289. Всякое событие происходящее в континууме единого субъекта (каждого) рассматривается как происходящее от субъекта и адресованное субъекту.
           Потому понятие «случайное» здесь должно быть исключено. Любое наблюдаемое мною событие является следствием других наблюдаемых мною событий. Имеются в виду как условно-внешние (происходящие вокруг меня, со мной или мною производимые), так и условно-внутренние (образы, воспоминания, эмоции, мысли, желания, побуждения и многие другие, еще никак не называемые).
           290. Мы допускаем случайность в физическом мире, потому, что не все факторы могут быть нам известны. В континууме единого субъекта не может быть неизвестных (не содержащихся в сознании) факторов, возможна только их недостаточная осознанность, затрудняющая интерпретацию.
           291. Осознанность – значит находить связи, взаимоувязывать. Потому осознание ведет к видению все больших фрагментов Структуры, отождествлению с ней.
           292. Создание внутренней интерпретационной системы – личное дело каждого. Однако качество результатов будет существенно зависеть от степени преодоления стереотипных (подчерпнутых в полисе) форм и принципов взаимоотнесения событий сознания.
           293. Предельно высокая осознанность позволяет по состоянию сознания (мира) в настоящий момент прогнозировать (видеть, переживать) любое состояние в любой момент времени как угодно конкретно. В этой фазе исчезает время – все возможности сосуществуют (уже реализованы) в едином моменте вечного настоящего. Неполная реализация этого состояния может объяснить явления ясновидения и пророчеств.
           294. Ни о чем нельзя сказать, что оно существует «на самом деле», можно говорить лишь о том, насколько всеобще.
           295. То, что получило практически общечеловеческое признание (в пределах культуры) на некотором абстрактном уровне (понятия) и, значит, потенцию такого признания на конкретном уровне (предмет), принято считать «объективной реальностью». Это – высшая доступная нам степень квазиобъективности – объективности конвенциональной, договорной.
           296. То, что признано не всеми, следует поместить где-то между субъективным и объективным.
           Изучая и концептуализируя такие явления, мы пытаемся повысить их квазиобъективность, сделать их «объективно реальными». Это процесс реализации.
           297. СОЗДАВАЯ ТУ ИЛИ ИНУЮ КОНЦЕПЦИЮ, МЫ СОЗДАЕМ РЕАЛЬНОСТЬ.
           298. Нет реальности, которая существует вне и помимо нас. Всякая реальность создается одним или множеством субъектов.
           299. Этот процесс миротворчества должен стать сознательным. Следует отдавать себе отчет в той ответственности, которую мы берем на себя, создавая (реализуя) новые аспекты мира. Необходимо поверять свои действия высшей руководящей Концепцией (метарелигией), прилагая её критерии целесообразности.
           300. В свете высшей Концепции есть одна Абсолютная Истина – это Единство, проявляющее себя во множестве.
           Тьма и неведение Абсолютизируют множественность, разделенность, противопоставляя Богу – дьявола, как нечто противоположное и почти равноценное, что по сути является только искажением высших принципов. В своей закостенелости пытаясь противостоять Свету, тьма и неведение подменяют Единство истинное (в основе, в сути, в Боге) – формальной видимостью единства – единством коммуникационным, отвлекающим от духовных устремлений.
           301. В периоды наибольшего сгущения тьмы процветает еще более глубокий обман – человек оплетается сетью «оккультных суеверий» (пытающихся принять в наше время наукооборазную форму «биоэнергетических моделей»).
           Под «оккультными суевериями» подразумеваются принятые на веру без достаточных на то оснований (личного опыта или хотя бы логической связи с известным) странные закономерности и сведения, как то: вера в колдовство, вампиризм, дурной глаз, энвельтирование и прочие вредоносные влияния злых людей и других (мистических) сущностей, всевозможные приметы, гадания, способы «правильных» действий и «правильной» жизни, некоторые традиции, а также многочисленные результаты откровений, истолкование буквально (как форма, а не как принцип).
           К суевериям, разумеется не относятся субъективно, непосредственно наблюдаемые феномены (флуктуации), хотя их предвзятое толкование может дать начало новому суеверию.
           Ярлык «суеверие» еще не означает отрицания или порицания. Имеются в виду закономерности и явления (ли?), не ставшие всеобщим знанием («объективной реальностью»), и ставится вопрос о необходимости, целесообразности, полезности и своевременности их реализации.
           302. Оккультные суеверия играют видимость более глубокого («почти» духовного) единства («эгрегор», «общее поле»), по сути создавая только аспект реальных или почти реальных коммуникаций, то есть формальных связей, только не ясных и всеобщих, как слово, а туманных, таинственных, труднодоступных. Так тьма разделяет и властвует над душами.
           303. Только правильно понятое слово («Божественный глагол») дает интуитивную ясность (не путать с интеллектуальной, формальной ясностью) и уводит в мир несказанный, который не от слова.
           Ясность, к которой мы стремимся – это ясность понимания и осознания. Путь к ней – от размышления к высшим формам ментальной медитации, до внесубъектной Гармонии, представляющей собой предел структурности и бесструктурное единство вместе.
           304. Множество других путей (в том числе и церковных) могут создавать иллюзию «иных» миров, не приближая, а отвлекая от высшего духовного состояния. Это – обманы тьмы, они всегда имеют чувственный или квазичувственный характер, то есть это явления ощущаемые или якобы ощущаемые (галлюцинации), предметные, формальные впечатления («самскары»). Тогда как «видение», «понимание» высшей Гармонии, Единства, а точнее, пребывание в Свете, в Истине, – ни в коей мере не являются чем-то сенсорнообразным.
           305. С другой стороны, все– для человека, он осознанность, духовность, всегда должна идти впереди. Силы, новые возможности («сиддхи») – это высокий дар для одних и опасные ловушки для других (так же , как и обычные земные блага). Это – ваши искушения и испытания, и только от вас (от правильного выбора) зависит ваша победа или поражение.
           Можно овладевать любыми способностями, все – благо для человека, если ясно отдавать себе отчет, для чего это нужно.
           306. Развитие Концепции – это движение к Единству за счет последовательной дереализации формальных и условных элементов. Это повышение интуитивной ясности Целого.
           307. Следует рассматривать как регресс попытки повысить ясность частностей за счет снижения ясности Целого, что достигается внедрением новых (не являющихся необходимыми) условностей, лишенных ясности в аспекте Целого (например, максимальная реализация, почти абсолютизация сравнительно мало-ясного понятия «энергия» в современных оккультных суевериях).
           308. Излишняя условность, затуманенность, изобилие необязательных элементов характерны для так называемых «тайных учений» и исповедующих их тайных организаций.
           309. «Ведь не даете же вы ребенку огнестрельного оружия. А мы – те же дети для наших учителей», – любят говорить защитники секретных учений.
           Возможно, приятно всю жизнь чувствовать себя детьми. Но в том принципиальная разница между ребенком и взрослым, что ребенок нуждается в опеке и рассчитывает на неё, взрослый же (если он действительно взрослый) должен надеяться только на себя, свое разумное решение, свой правильный выбор. Он сам полностью ответственен за себя, – лишь в этом смысл взрослых.
           310. Все тайное (засекреченное) – оно же и постыдное: его цель – власть и насилие. Доброе и прекрасное не стремится к утаиванию. Если оно иногда и вынуждено скрываться в силу печальных исторических обстоятельств, то из сущности учения всегда можно заключить, является ли оно принципиально тайным или стремится стать всеобщим достоянием.
           Герметичность, элитарность, деление на своих и чужих – верный признак обмана, темной, нечистой, разделяющей (чтобы властвовать) природы учения и основанной на нем организации, какими бы красивыми лозунгами она ни прикрывалась.
           311. Учение Света – беспристрастное зеркало, в котором даже свиньи могут увидеть свой неискаженный образ.
           312. Чистому не нужны оправдания. Учение Света и Единства ничего не утаивает. Оно открыто для всех. Всеобщность – это универсальность Концепции.
           313. Всякое суеверие может показаться истиной если его рассматривать только в полисубъектном, наиболее условном аспекте. С моносубъектной позиции видно, что суеверие начинает действовать только тогда, когда становится веримой реальностью.
           Уяснив себе это, человек получает возможность относиться сознательно к приятию или неприятию концепции (модель, гипотезы) в зависимости от некоторых высших (для него) соображений. Но мы лишаем его такой возможности, приближая достоверность суеверий к всеобщей «объективной» реальности.
           314. Большинству людей (на современном уровне) насаждение оккультных суеверий наносит непоправимый вред. Сама природа (био-) энергетической модели (как продолжение физико-механистической модели полисубъектного аспекта) такова, что она не может претендовать на статус объективной реальности. Потому было бы полезно (или менее вредно) новое описание мира строить в более безусловной системе, не закрепощая мир новыми условностями (суевериями), а делая его более пластичным для сознания за счет дереализации некоторых условных срезов.
           315. Степень реальности явления для субъекта определяется только числом и авторитетностью (реальных или потенциальных) подтверждающих. Но при более сознательном, полиаспектном подходе субъект может освободиться от давления этих подтверждающих и определять для себя степень реальности более независимо, исходя из иных соображений (например, желаемости, целесообразности).
           316. В континууме единого субъекта возможно все, что угодно. В психологическом аспекте все, что угодно, можно объяснить внушением, самовнушением. Собственно, в чистом моносе все есть самовнушение. Представление о внешнем внушении появляется только при частичной реализации других (условных) субъектов.
           В полисе возможны явления, внушением (казалось бы) необъяснимые. Но в моносе, в поле единого сознания в принципе возможно любое чудо, поскольку здесь всё – представление (самовнушение).
           317. Действительно, почему бы мне не вообразить себе нечто странное? И здесь меня (постороннего наблюдателя) больше интересует не техника этого чуда (чтения мыслей или левитации), а процессы в моем сознании, приводящие к подобным флуктуациям – отклонениям от моей привычной концепции мира.
           Как я должен перестроить свое сознание, чтобы дать возможность появиться подобным флуктуациям? Очевидно, снять некоторые запреты – дереализовать некоторые условности.
           318. Привязанность к одной реальности препятствует реализации другой, – для этого необходима некоторая, хотя бы временная дереализация первой.
           319. Стать свидетелем чуда может только тот, кто способен стать таким свидетелем. Стать чудотворцем способен лишь тот, кто в состоянии других (свои отражения, подобия) сделать такими свидетелями.
           320. Внутренняя техника сводится к сознательному преобразованию Мира-Концепции: как сделать желаемую возможность веримой реальностью?
           321. ВЕРА СДВИГАЕТ ГОРЫ БЕЗ ЗАТРУДНЕНИЙ, ТРУДНОСТЬ – В ОБРЕТЕНИИ ВЕРЫ.
           322. Эта проблема не существует для того, кто постиг мир как Единство бесконечных возможностей. Путь духовный, путь к безусловному позволяет любую возможность сделать веримой реальностью. Но этот путь делает смешной и нелепой жажду исключительности и чудотворство допускает лишь в особых случаях
           Все способности даются легко, без усилий и упражнений, когда нет жажды личного превосходства и душа готова к такому испытанию (что однако не означает, что она непременно его выдержит).
           323. Тому, кто жаждет чудотворства: хватить ли смелости, чтобы хоть частично лишить мир привычной устойчивости?
           324. Знание – это вера, не подвергаемая сомнению. В основе знания лежит вера. Все, что мы знаем, – это то, во что мы уверовали.
           Верим мы всегда кому-либо – авторитетам. Даже вера своим чувствам и знание, обретенное посредством опыта, в основе своей имеет веру авторитетам, хотя бы самым первым. Чтобы произвести опыт и сделать выводы, уже необходимо некоторое (ранее уверованное) знание.
           325. Мы знаем лишь то, о чем нам сказано, – «вначале было слово» (а не ощущение): даже чтобы мы смогли отличить свет от тьмы, нам должны были сказать об этом.
           326. Несовершенство человека – в разобщенности воли и веры, в несовпадении веримой и желаемой реальности.
           327. Любая техника изменения реальности есть техника уверования, основанная либо на вере в свои возможности, либо на вере в могущество и расположение некоторого высшего существа.
           328. Вера в свою возможность влиять на реальность – вера в свою возможность изменить свое представление о реальности (то, что в плане энергетической модели называют «энергетичностью» или «личной силой»). Сказанное вполне применимо и к физическому воздействию на окружающую среду.
           У обычного человека веры в свои возможности хватает только на более или менее сносное управление представлением о себе, которое называют организмом.
           329. Более широкие возможности всегда связаны с расширением представления о себе: либо это продолжение себя в физическом пространстве («био-поле» и т.п.), либо отождествление с собой внешних объектов.
           330. Этот путь самоэкспансии в основе своей антидуховен, он всегда направлен к повышению влияния на мир личной воли, хоты не исключено его использование на высокой духовной основе.
           331. Путь уверования в высшее существо в своей сути ведет к Единству – растворению в этом высшем, которое становится Всем. Однако в пределе исчезает сам субъект волеизъявления.
           332. Принцип согласования воли и веры – либо подчинение веры воле, либо растворение воли в вере. Но возможен и третий путь.
           333. Иные склонны силу отождествлять с гордыней. Но гордыня – труднейшая из слабостей, хоть и замаскированная. Победить её в себе – одна из сложнейших и трудновыполнимых задач духовного роста.
           334. НАДО БЫТЬ БОГОМ, ЧТОБЫ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ БЫТЬ РАСТОПТАННЫМ.
           335. Ни сила, ни даже индивидуальность не являются самоочевидными ценностями. Они ценны только как способы расширения сознания, что в свою очередь имеет смысл лишь как средство саморастворения в единой внесубъектной Структуре.
           336. Радикальное пограничное усилие воли – отказ от интерпретации мира как чего-то уже заданного, где нам отведено только место исследователя, – это превращение познания в творчество. После этого личная воля утрачивает самобытие (дереализуется, но не исчезает), становясь (оказываясь) лишь функцией в процессе самотворчества Мира-Концепции. «Твердый мир» и его «реальность» – только одно из содержаний сиюминутного среза Мира-Концепции.
           337. На определенном уровне духовности моносубъектный аспект проявляется в следующей позиции: только я сам могу явиться причиной событий, которые со мной происходят.
           Это самовоздействие может реализоваться через любую внешнюю модель: случай, микробы, вредные влияния врагов – все это лишь посредники привлекаемые сознанием для феноменизации (проявления) самовоздействия.
           338. Причину всегда следует искать в себе, например, внутренний конфликт, осуждение себя на наказание. Нарушение гармонии в сознании сказывается на физических проявлениях. Отсюда принцип ментального самолечения: максимальное самоосознание и гармонизация себя изнутри, обнаружение и устранение причин самоосуждения, подчинение всего максимально высокому (несомненному для себя) идеалу.
           339. ПРИВОДЯ В ПОРЯДОК МИРОЗДАНИЕ, СЛЕДУЕТ НАЧИНАТЬ С САМОГО СЕБЯ.
           340. Первостепенный интерес для субъекта представляет не столько причина , сколько целенаправленность происходящих событий. Первый вопрос к себе – «Почему это произошло?», второй и главный вопрос – «Для чего это произошло? Что я должен сделать? Чего достигнуть?».
           Спросить себя: «В чем высочайшее благодеяние, которое несет мне это несчастье?» – в этом доверие к судьбе – к Единству, составляющему истинную природу.
           341. Самовоздействие истолковывается как работа высшей сущности, так как очевидно, что ни разум ни тем более организм не может фигурировать как субъект в моносубъектном аспекте (абсолютный субъект).
           342. На все эти вопросы субъект ответит себе в плане своей высшей концепции, – сначала интеллектуально, а потом интуитивно находя связи, проясняющие всё большие фрагменты всеобщей универсальности Структуры.
           343. Из сказанного понятно, что следует подразумевать под «правильностью» мысли и действия. Ни одна мысли или слово не находится вне Структуры. Потому ни одно, даже самое незначительное на первый взгляд событие сознания не остается безрезультатным.
           344. Поскольку Структуру (по аналогии с механической системой) можно считать равновесной, в любой точке раздела действие всегда обоюдонаправленное. Грубой моделью может служить система орудие-снаряд: энергия вылетающего снаряда равна энергии отдачи, сотрясающей ствол орудия. Так же мысль или действие, направленное вовне, производит отдачу вовнутрь субъекта – условной части Структуры, отделяющей себя от остального.
           345. Поскольку время в некоторых аспектах входит в Структуру как определитель (координата), а в других – как элемент Структуры (представление), причина и следствие могут быть значительно разделены во времени. Но расплата неизбежна.
           346. Эта взаимосвязь явлений не может быть подтверждена на уровне интеллекта, так как последнему недоступны все аспекты Структуры, – его описания (как любые описания) всегда неполны. Этот принцип «карма») может быть для нас лишь верой, но верой необходимой, так как это – вера в Единство, высшую Гармонию, проявляющуюся как высшая Справедливость в этическом аспекте.
           В противном случае мы выбираем тьму вместо Света, хаос вместо Гармонии, обман вместо Истины, но при этом всегда знаем, что истинно – другое, что наш выбор обусловлен слабостью, неспособностью «смотреть правде в глаза», видеть себя в истинном свете.
           347. Иногда нам выгодно кое-что списывать на счет случайности. Если бы не внутренние неудобства, происходящие от трогательной привязанности к своей персоне, мы могли бы увидеть закономерность везде, где пожелали.
           348. Мы сами боимся некоторых откровений, поскольку они ставят нас перед весьма серьезным выбором. Откровение и постижение определяются силой духа, мерой ответственности, которую человек может принять на свои плечи.
           Откровение дается лишь тому, кто способен честно вынести связанную с ним боль саморазоблачения и новое чувство ответственности, более серьезное чем прежде.
           Чувство самосохранения блокирует прозрение для неподготовленных. Они сами не допускают себя недостойных к святыне.
           349. Насколько ты отрыт миру, настолько мир открыт тебе. Сумеешь читать в душах, если не будешь бояться, что кто-то заглянет внутрь тебя.
           350. Приближение к Гармонии можно охарактеризовать степенью самотождественности (адекватности), – это соответствие себя себе, себя миру, мира – себе и мне.
           351. Повышение адекватности проявляется в усилении чувства закономерности, высшей Справедливости, правильности всего происходящего и благодарности судьбе. Формальное проявление: сокращение периода задержки реакции «внешнего» мира. Ответ (искупление «кармы») приходит достаточно быстро; мир предостерегает от накопления деформации («грехов») и на всякую дурную мысль отвечает незамедлительным наказанием.
           Для того, кто близок к полной адекватности, исчезает временная разорванность. Он достигает цельности, живя не будущим, а настоящим моментом, – даже тогда, когда в этот момент включена забота о будущем.
           352. Не всякая гипотеза становится живой концепцией, действующим мировоззрением, веримой реальностью. Но всякое Мировоззрение, сознательно или нет, стремится к расширению, к обобщению, к предельной полноте, охватывающей все возможности.
           353. Единая Структура бесконечных возможностей (Мир-Концепция) является пределом саморазвития всех возможных мировоззрений. Бытие этой высшей Концепции как предела возможностей – абсолютно, как субъективного мировоззрения – более или менее конкретно (очевидно).
           354. По мере развития концепции (или все большего охвата Структуры) акцент очевидности смещается в «абстрактные» области (в нашем понимании). Тогда такие «нумены», как абсолютная Гармония, Единство бесконечных возможностей, высшая Справедливость, вечность – более очевидны (ясны для сознания), чем бытие конкретных преходящих вещей (трансментальное видение). Подобно этому для обычного зрения бытие вещей (что тоже можно рассматривать как некоторую степень абстракций) более очевидно, чем бытие непосредственно воспринимаемых ощущений (свойств), из которых сознание (как принято с читать) синтезирует вещи.
           355. Видение высших метафизических абстракций можно рассматривать как дальнейший продукт сенсорного синтеза, хотя это мало похоже на обычное восприятие феноменального мира. Точнее было бы назвать это не «видением» (феномена), а «пребыванием в нумене», насколько ТАМ уместна такая классификация. Это можно сравнить с известными(«очевидными»), но формальными (нефеноменальными) восприятиями: например, восприятие времени, эмоциональных состояний, еще не оформившихся в слова мыслей.
           356. Очевидность движения сменяется очевидностью времени, затем приходит очевидность вечности – не абстрактной бесконечности и безначальности времени, не бессмертия данного субъекта: скорее – это бессмертие субъекта-вообще, непрерывность сознания субъекта-вообще, абсолютного субъекта, самопроявляющегося в конкретных. Для ума это удобно выразить в отрицательной форме, – как «невозможность небытия». Но небытия – субъективного (принцип субъективного бессмертия).
           357. Абсолютное Единство нетрудно сделать интеллектуальной очевидностью: ведь множество существует как множество именно потому, что оно – Единство. Туднее увидеть (пребывать в ней) связанность этой структуры, её абсолютную Гармонию, – так мы её назовем хотя бы потому, что все возможное и вообразимое – только части этого Единства, но когда мы берем Целое (хотя бы потенциальное), мы не можем судить его по критериям частностей, наоборот, оно высший критерий, предел совершенства.
           358. При осмыслении и рассматривании интеллектуальной очевидности (ментальная медитация) можно заметить, как она плавно, без резкой границы переходит в очевидность интуитивную (трансментальное видение, пребываение в нумене) которая всегда присутствует в некоторой степени, но осознание её присутствия может происходить скачкообразно.
           359. То, что субъект считает собой, есть постоянно меняющаяся, пульсирующая область Структуры возможностей, объединенная возможностью самозацикливания («я есмь») и противопоставленная остальной – несамозацикленной части Структуры – «не я». Все вместе образует сознание абсолютного субъекта – то, где всё происходит.
           360. Граница этих двух областей, – посредник, принадлежащий им обеим есть организм (точнее представление об организме), через который осуществляется их взаимодействие.
           361. Путем переосмыслевания соотношений этих частей Структуры можно найти (создать) другие посредники, например, «астральное тело», «энергия мысли» и т.п.
           С другой стороны, растворение границы (дереализация субъекта) отменяет необходимость посредника.
           362. В пределе – творение мыслью, полное отождествление познания и творчества. Здесь желание (воля), как нечто противопоставленное реальности, полностью дереализовано (не длится). Скорее, желание – это и есть реальность, воля тождественна вере («Божья воля»), но эти понятия, естественно, дереализованы, как в любом самопроизвольном процессе. С внесубъектной «точки зрения» они оказываются чисто человеческими условностями.
           363. Абсолютная вера – это уже не вера, абсолютная воля – это уже не воля. Это – все, что происходит.
           364. Какая разница, владеть большим или малым, если всегда по обе стороны – бесконечность. Но тот, кто ничего не имеет, владеет всем.
           365. Человек, стремящийся к могуществу, (в пределе) хочет быть всем, оставаясь в то же время собой. Это стремление абсурдно в самой идее: быть собой можно только в противопоставлению «не себе» – тому, над чем ты не властен.
           366. Бог-Абсолют не скажет «Я – абсолютен, а они – относительны. Я – Могуществен, а они – слабы. Я могу сделать с ними все, что захочу». Это гипертофтрованный монарх (бахар), модель антидуховности, полная противоположность Богу-Абсолюту, высшей Истине.
           367. Расширение эго – втягивание все новых частей Структуры в самозациклившуюся область (циклон) действия принципа «я есмь». Создается иллюзия, что этот временной процесс захвата может привести отождествлению со всей бесконечной Структурой («я есть Всё»). Ошибочность такой позиции ясна: «я» – это принцип противопоставления, «я» возможно только тогда, когда есть не «я». Поэтому формула «я есть Всё» – абсурден.
           Хотя в высшем аспекте она приемлема, но, скорее в обратном выражении: «Всё есть Я». То есть нет и невозможно ничего, кроме того, что составляет «мой» мир, «мою» концепцию мира во всей бесконечности своих возможностей.
           368. Расширение сознания в определенных аспектах ведет к дереализации принципа «я есмь». Это – расширение в сторону безусловного («широта взглядов»), но не накопление условностей (конкретных знаний), хотя последнее может способствовать повороту к абстрагированию.
           369. Дереализация полисубъектного мира как бы ставит меня в центр мироздания, превращая мир в содержание «моего» сознания, а всех «других» – в допустимых субъектов, в мои отражения с предполагаемыми, но не фактическими (как «мое») сознаниями. Однако не следует забывать, что моносубъект в принципе (в своей сути) не может быть отждествлен ни с организмом, ни с разумом конкретной личности; такие поверхностные отождествления – следствия некоторой непоследовательности мономубъективизма: это умозрительный монос, рассматриваемый с позиции полиса (то, абсолютизировано солипсизмом).
           370. Субъектом чистого моноса может быть только Единый Абсолютный Субъект («каждый» – для полисубъективизма).
           Абсолютный Субъект – это то, что принципиально не может быть объектом. Это то, что в каждый момент наблюдатель, но не наблюдаемое. Он не может быть фиксирован или отождествлен с чем-либо фиксированным. Для ума это – «ничто», гипотеза, не предполагающая даже возможности подтверждения, поскольку для этого Абсолютный Субъект должен был бы стать объектом наблюдения. Он и для себя – только догадка, но без него некому было бы видеть мир. Очевидно, он обладает бытием совсем иного рода – необъективируемым («Атман», «Пуруша», все термины других систем (культур) могут быть только аналогиями, но не синонимами).
           371. Дереализация субъекта как такового выравнивает все возможности, – лишая центра поле сознания.
           372. Это высшая истинная внесубъектность (тотус) противопоставлена другой, мнимой – механистической картине мира (псевдо тотус) – одной их подконцепций полиса, в которой «субъект» – почти произвольно отграниченная часть мирового механизма.
           Такой мир кажется внесубъектным, поскольку из его описания мы условно устраняем описывающего и воспринимающего этого субъекта.
           373. Истинно внесубъеткный мир («нирвана», «сатори») есть непосредственное состояние (сознания, – того, что так называлось), когда дереализована мысль «я существую». Из определяюбщей, она стала одним из рядовых составляющих сознания (звуком).
           374. Но то, что называлось сознанием, теперь уже так не называется, поскольку мысль о том, что «все это – сознание», из определяющей стала одним из рядовых элементов Структуры.
           Но и Структура теперь уже вряд ли может так называться, поскольку мысль о том, что все это – Структура, из определяющей стала одним из рядовых компонентов … чего-то.
           Но и эта последняя мысль уже ничего не выражает (не определяет), поскольку стала одним из рядовых элементов, – бессмысленной формой или чем-то другим, а скорее всего – ничем, как т эта самая последняя мысль, которая тоже ничего не выражает.
           Здесь показана некоторая интеллектуальная беспомощность в описании внесубъектного бытия, которая, однако, помогает уяснить интуитивное представление о нем.
           375. «Хитрость» божественного творения в том, что принцип дается не как единичная причина, а как замкнутый циклон причин. Потому невозможны логические пути коррекции мира на уровне принципов, что логике подвластны только однонаправленные, но не замкнутые цепи причин.
           376. Я ОБЪЯСНЮ ВСЕ ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО СКАЖИ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ДОСТОВЕРНО.
           377. Комплекс Мир-Сознание есть замкнутое, зацикленное образование с циклическим взаимодействием элементов. Можно построить бесконечное множество описывающих его систем, какие угодно элементы полагая первичными: что угодно можно объяснить через что угодно. Но к Истине может приблизить лишь то описание, которое сумеет замкнуть кольцо причинности.
           378. Обычные однонаправленнные связи ограниченных моделей в запредельности замыкаются на себя. То, что кажется отрезком прямой, оказывается частью окружности.
           Самозацикленные связи – циклоны («дианомы» – в описании) являются элементами Мира-Концепции, которая в этом аспекте может быть представлена как циклон всех цинлонов.
           379. Любая связь дианомична: всегда можно найти точку зрения (область мира), в которой данное отношение меняет знак на противоположный. Например, если А есть причина В, то где-то непременно В есть причина А. Всегда возможна область Мира-Концепции, откуда видна дианомичность любой данной направленности.
           380. Парадокс – вестник запредельности. Это проекция циклона на разграничивающую поверхность.
           381. Образование (обнаружение) циклона при абстрагировании прекрасно иллюстрируется классическим соотношением курица-яйцо: однонаправленное и однозначное в конкретных значениях (данная курица и данное яйцо) оно превращается в замкнутый круг при абстрагированиии (циклон причинности).
           382. При совмещении полиса и моноса легко обнаруживается циклон места (местонахождения): организм находится в мире, сознание заключено в организме , а весь мир является содержанием сознания.
           383. В плане эволюции возникновение человека – новый способ повышения прочности. Развитие в человеке духовности – обретение абсолютной прочности – вечности.
           Человек сотворил себе вечность (вечное пристанище) и Бога как высшее и вечное в себе. Он действительно сотворил это, так как нет иной реальности, кроме той, в которую веришь. Если Бог сотворен как первооснова и творец человека, то таковым он и является. Охватывающая два разных аспекта, мы видим циклон причинности (взаимотворчества) человек-Бог.
           384. Найти в себе вечное или сотворить в себе вечное – одно и тоже, видимое с разных позиций. Здесь тождество воли и веры – творчества и познания.
           385. Открытие (реализация) циклонов «субъект-мир-субъект» делает возможным влияние на случайные события посредством внутреннего действия.
           На горизонте сознания, где эта реальность – лишь сон, управляй случаем. Управляй мягко, не злоупотребляя, более прося, чем приказывая. Буди нежен с тем, что еще не ты, но суров с собой.
           386. Три высших аспекта Мир-Концепции, или три великих концепции (полис, монос, тотус) не исключают, но дополняют друг друга (как любые «противоположности»). Их нельзя сопоставлять по принципу «или-или».
           При попытке их совместить (сопоставить) мы приходим к парадоксальной, неумопостигаемой картине мира, как множества взаимоподчиненных циклонов, взаимоотражающих (-ся) субъектов и т.п.
           387. Я существую лишь в той мере, в которой обо сне знают другие, способные удостоверить мое бытие.
           Я существую для себя лишь в той мере, в коей знаю о восприятии меня другими.
           Отсюда понятно стремление к известности. Наоборот, отшельничество может способствовать дереализации эго.
           388. Я способен подменить реальное отражение меня (и отражающих) – потенциальным, возможным. То есть необходимым условием моего самобытия является не реальность, а возможность.
           389. Мое исчезновение из этого мира есть разминовение с другими – моими отражателями-отражениями.
           390. Если в моем сознании произойдут изменения, делающие невозможным (в соответствии с моей концепцией мира) отражение меня другими как живого существа, мне придется создавать новый мир (-концепцию) с новыми существами и новым «мною» среди них. Это называют «перевополощением».
           391. Понятно, что новая концепция будет строиться как продолжение старой, на её основе, но с некоторыми довольно существенными коррективами – настолько существенными, что их невозможно было внести в старый мир, не нарушая там важных для субъекта свойств этого мира (привязанностей).
           392. Разминовение со старым миром происходит тогда, когда данный вариант Концепции исчерпывает свои возможности (в плане полиса – индивид исчерпывает свои возможности). Это – завершение построения некоторой части Структуры.
           393. ЕСЛИ ТЫ УСТАЛ СЛУЖИТЬ ПРОВОДНИКОМ ИДЕЙ, СМЕНИ ПРОВОДНИК.
           394. Твой Бог есть тот, кто идет за тобой и исправляет твои ошибки.
           395. Новую подструктуру можно рассматривать как попытку исправить «ошибки» старой, отделяющие её от совершенства, делающие неполной, не всей Единой Структурой, а только её частью. Новое воплощение – попытка еще более приблизиться к идеалу, к Богу.
           396. При правильном развитии (правильный выбор) любая подструктура в конце концов становится всей Структурой, каждая концепция становится полной Концепцией, «каждый» (и, как оказывается, единственный) субъект становится Богом, Абсолютом, которым он и является в своей высшей потенции, в истинном, безусловном мире возможностей, – в отличие от мнимых, условных действительностей.
           397. Полисубъектная концепция показывает разные пути разных людей, моносубъектная – Путь Человека., внесубъектная – Единство мировой Гармонии как вневременного процесса.
           398. Непрерывность субъекта-сознания постигается (существует) только изнутри субъекта, но не извне. Можно сказать «я бессмертен», но нельзя сказать «он бессмертен», так, как в плане вечности нет понятия «он» (он – это я). Процесс перевоплощения принципиально не может быть «объективным» (внешним) фактом. В чистом полисе это – миф или предмет надежды, в моносе это – очевидность.
           399. Когда-нибудь тебе станет ясно, что вопрос о том, реален ли мир, не имеет смысла. Реальность, объективность внешнего мира – это только твое отношение к нему. Он таков, каким ты хочешь его видеть, потому что на самом дел нет никакого «на самом деле». Тогда перед тобой встает более серьезная проблема: определить свое желание в этом отношении. Чего бы ты хотел: чтобы все оказалось только иллюзией и исчезло вместе с тобой? Или чтобы оно длилось после тебя? А может быть ты найдешь третий вариант?
           400. Нельзя сказать, что бытие – это то, а не это. Оно и то, и другое, но в разных аспектах Мироздание – это физическая вселенная в одних аспектах, мир сознания – в других, мир ощущений, ситуация – в третьих, мир метаабстракций – в четвертых, мир снов – в пятых, мир эмоциональных напряженностей – в шестых, Мир-Концепция – в седьмых и т.п. И каждый из этих миров в себе весь мир, но (как видно извне) взятый не во всех аспектах. И каждая из этих концепций мира претендует на описание всего мира. Но под определенным углом зрения (как становится видно, если посмотреть под другим углом).
           401. Полный синтез всех возможностей в пределе дает полное Единство, абсолютную Гармонию, что нам представляется как завершенная, совершенно развитая, предельная Концепция о мире тождественная самому миру – Мир-Концепция, но не как концепция о Мире-Концепции, не попытка её описать или представить, не гипотеза или мечта о ней, а сам (сама) Мир-Концепция, как мировоззрение и самомиропребывание в своей самосущной и самоценной непосредственной данности себе.
           402. НА ЛЮБОЙ ВЕРШИНЕ СОХРАНИ ДОСТАТОЧНО МУДРОСТИ, ЧТОБЫ БЫТЬ НА ДРУГОЙ ВЕРШИНЕ И НА ВСЕХ ВОЗМОЖНЫХ.
           403. Исследуя мир, человек торит мир в том аспекте, где познание тождественно творчеству.
           404. Человек хочет узнать, как устроен мир. Но мир никак не устроен, он еще не сотворен. В каждый момент он таков, каким я себе его представляю. В каждый момент я творю мир каждым актом своего восприятия, мышления, представления.
           405. Потому что мир – это Концепция, не имеющая за собой никакой иной реальности, хотя всякая концепция содержит в себе представление об отражаемой ею реальности – как средство самоутверждения.
           406. МИР – ЭТО ТОЧКА ЗРЕНИЯ, ХВАТАЮЩАЯ САМОЕ СЕБЯ, А ТОЧКА ЗРЕНИЯ – ЭТО САМОЗАЦИКЛЕННОСТЬ МИРА.
           407. И вместе с тем в представлении предельной Концепции мироздание – это само совершенство, сама Гармония, идеальная Структура, в которой все абсолютно (божественно) правильно. Это не значит, что таково оно и «на самом деле». Это значит, что я вижу его таким в пределе, в идеале, потому что любой другой (несовершенный) мир меня не устроит, любую другую концепцию о мире я сочту неправильной, неполной.
           408. Потому концепция развивается, стремясь к полноте, завершенности. И я буду совершенствовать свою концепцию, свое видение, свой мир в стремлении к абсолютному Совершенству, когда с полным удовлетворением можно будет сказать: «Да , это – прекрасно. И только это – истинно».
           Такова правда о мире.
           409. СКАЗАННОГО ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЛЮБЫЕ ВЫВОДЫ.

     [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

    новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   вверх


    Copyright @FOLLOW 2000-2006
    Designed by follow.ru