новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   Печать Контакты
Статьи - 5 последних
  •  Первый день на новой работе
  •  Женщина-руководитель: проблема самоактуализации в контексте полоролевых характеристик личности
  •  Полоролевые стереотипы как регуляторы самопринятия человека в качестве субъекта деятельности
  •  Гендерная интерпретация самоактуализации личности в профессии: проблемы и стратегии профессионализации
  •  Гендерные аспекты социальной адаптации в условиях ранней профессионализации
  • Тесты - 5 популярных
  •   Способны ли вы убить человека?
  •   Проверьте свою память
  •   Каков Ваш характер?
  •   Насколько Вы довольны жизнью?
  •   Довольны ли Вы собой?
  • Голосование
    Ваше мнение о навигации и удобству представления материалов данного сайта
    Организацию представления разделов и материалов нужно улучшить
    Нужны небольшие изменения в навигации
    Ничего не нужно менять

    результаты
    Поиск по сайту
    Расширенный поиск
    Рассылка новостей



    Начало - НЛП - Литература - Наведение транса

    1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10
    Ричард Бендлер, Джон Гриндер
    Наведение транса


    Глава 5
    Переработка в состоянии транса
    Введение

           Сегодня днем я хотел бы затратить некоторое время для того, чтобы научить вас переработке (повторному вложению содержания). Я хотел бы также научить вас управлять возбуждением сигналов «да» и «нет», потому что если вы будете знать, как это делается, вы сможете осуществлять любую процедуру в состоянии транса и поддерживать при этом постоянную и прочную обратную связь. Но сперва я хотел бы сделать некоторое отступление. Кто из вас работал когда-нибудь с клиентом, страдающим истерическим параличом (бессилием) или чем-нибудь в этом роде? Многие думают, что такие вещи случаются редко, но это не так. Это очень любопытная проблема. Когда я впервые встретился со случаем истерического паралича, меня это буквально заворожило. Я читал, что Милтон Эриксон умел переводить истерический паралич с одной половины тела на другую, с одной части тела на другую. Я всегда хотел научиться этому.
           Когда, наконец, мне попался клиент с истерическим параличом, я решил попытаться проделать что-нибудь вроде того, что делал Эриксон. Я загипнотизировал ее (это была женщина), и перевел паралич с одной руки на другую. Когда она выходила из моего кабинета, она могла действовать левой рукой, которая находилась без движения вот уже три года. Но, в то же время, ее правая рука была полностью парализована. Я был удовлетворен и попросил ее прийти ко мне на следующий день. Разумеется, она была в некотором смятении, потому что изменение ее состояния в параличе сделало для нее очевидным, что ее паралич – это истерическое качество. До сих пор – невзирая на то, что говорили ей врачи – она полагала, что ее паралич не имеет отношения к сознанию. Врачи все время говорили ей: «Вы себе это вообразили», – но она-то знала, что паралич у нее в руке. Но когда он переместился в другую руку, верить, что дело только в ее руке, стало несколько трудновато. На следующий день я переместил паралич из ее руки в ногу. К выходу она проковыляла, зато обе руки у нее работали превосходно. Я привел ее в еще большее смятение. Перемещение паралича в совершенно иное место имело очень важные последствия. Она верила в нечто, но я представил ей примеры, опровергающие ее веру. Она верила, что ее трудности не имеют отношения к ее сознанию. Когда кто-нибудь, работающий головой, а не руками, делает так, что вы приходите к нему с параличом в одной руке, а выходите с параличом в другой, и на следующий день уходите от него с параличом в ноге – у вас возникает намерение спросить себя: в самом ли деле ваши проблемы физиологического характера, или здесь что-то другое? Это не только послужило примером, противоречащим ее предрассудкам, но и начало учить ее тому, что паралич сам по себе – вещь изменяемая. Я предполагал, что паралич играет некоторую роль в ее жизни, но, вместо того, чтобы выяснить эту роль и пытаться изъять паралич полностью, я снова переместил его. Кончилось все это тем, что она вышла из моего кабинета, горько оплакивая свои парализованные ногти! Как бы вы чувствовали себя, если бы ногти на ваших пальцах были парализованы? Как же это получается – вы начали с того, что у вас парализована рука, а кончили тем, что ногти на каждом отдельном пальце ваших рук парализованы!
           Когда Эриксон писал о том, что ему удалось переместить истерический паралич из одной части тела пациента в другую, он стремился опровергнуть главный довод тех, кто критикует гипноз как лечебную процедуру. Критика эта заключается в том, что гипноз излечивает только симптомы заболевания, но не удовлетворяет «основные нужды» клиента, и следовательно, в результате гипнотического «лечения» полного излечения не происходит, а возникают лишь другие симптомы того же явления. Представление о «нуждах» клиента выводится из работ Фрейда. Он полагал, что все люди нуждаются в некоторых определенных вещах. В те дни выражение «нужда, необходимость» воспринималось как формулировка, хорошо описывающая то, что происходит в сознании человека. Считалось, что если человек в чем-нибудь нуждается, то с этим уже ничего сделать нельзя. Вопрос был только в том, в чем эта нужда выражается, как ее удовлетворить.
           К примеру, – гласит эта теория, – человек нуждается в том, чтобы окружающие обращали на него внимание. Если такая нужда не удовлетворяется, человек начинает дразнить, оскорблять окружающих или делать что-нибудь еще, чтобы привлечь к себе внимание. Раздразнив окружающих, вы, якобы, получите «косвенное удовлетворение», «дополнительный выигрыш», обратив на себя внимание. Если же вы нуждаетесь, чтобы окружающие взяли на себя часть ваших обязанностей и ухаживали за вами, то у вас, согласно с теорией Фрейда, может развиться паралич руки. Задолго до Фрейда один смышленый малый по фамилии Месмер проделывал вещи, которые Фрейду были не по зубам. Работая с пациентом, страдающим истерическим параличом, Месмер излечивал его, заставляя паралич «выйти наружу», – и, как ни странно, у его пациентов после этого не возникало никаких проблем другого рода. Фрейд утверждал, что если мы излечили паралич руки как отдельный симптом, этот симптом обязательно проявится впоследствии каким-либо другим образом. То есть, если паралич руки исчезнет, то лицо пациента, например, сплошь покроется прыщами. Фрейд даже придумал название этому явлению: «конверсия» (превращение). Существует и другое название – «замещение симптома». Гипнотическое лечение часто обвиняют в том, что оно приводит лишь к такому замещению симптомов. Критики заявляли, что с помощью гипноза возможно устранить отдельный симптом, но в свое время он обязательно проявится как-либо иначе. Когда я приобрел некоторые познания в области психологии, мне захотелось проверить подобные утверждения. Я необычайно заинтересовался гипнозом именно потому, что почти все специалисты в области психологии говорили мне: «Вам не нужно обучаться гипнозу. С помощью гипноза можно устранить только отдельные симптомы». Жизнь давно научила меня, что всякое явление, которого постоянно и усиленно избегают, может оказаться весьма ценным для меня – и поэтому мой интерес к гипнозу только возрос. За некоторыми исключениями, все люди стремятся избегать вещей, которые, как я заметил, действуют по-настоящему эффективно.
           Мне говорят: «Вам не нужно обучаться гипнозу, потому что гипноз устраняет только симптомы». Моя первая реакция такая: «Отлично, я хотел бы научиться излечивать хотя бы отдельные симптомы. Если я не способен на большее, мне и это может пригодиться». «Нет, нет, – говорят мне, – если вы устраните только отдельный симптом, он вылезет где-нибудь еще». Я математик, и мысль о том, что можно заставить что-нибудь исчезнуть в одном месте и появиться в другом, привлекала меня сама по себе. Я подумал: «О, этому непременно нужно научиться!» Так я начал обучаться гипнозу и экспериментировать, пытаясь обнаружить, что случится, если устранить симптомы. Я постарался найти нескольких добровольцев, у которых были нерешенные проблемы, загипнотизировал их и заставил симптомы переместиться куда угодно, не указывая определенного места и не делая больше ничего. Я хотел обнаружить, где именно проявятся симптомы, какова здесь система, понять, по какому закону происходит конверсия (замещение симптомов). Каждый хороший математик на моем месте задал бы себе вопрос: «Каким образом симптом «знает», где ему появиться в следующий раз?» Ничто не происходит случайно. Если уж элементарные частицы подчиняются определенным законам, то есть все основания предполагать, что законы физики распространяются и на такие симптомы. Я стал замечать, что в том, как проявляются симптомы, имеется некоторая система. Мне показалось, что новые симптомы имеют то же предназначение, что и прежние. Когда я с помощью гипноза устранял чей-либо симптом, возникая снова, он продолжал выполнять ту же функцию. Но я заметил и другую вещь – о которой поостерегся информировать других специалистов по психологии – а именно, что симптомы возвращаются не всегда. Если паралич руки был единственным способом для пациента привлечь к себе внимание, после того, как я гипнотизировал его и устранял этот симптом, он просто переставал привлекать внимание окружающих. И это показалось мне менее удачным исходом для пациента, чем если бы у него произошло замещение симптома.
           Просматривая работы различных психотерапевтов, я вскоре заметил, что многим из них удавалось помочь пациенту, «поддержать» его, делая его личность более ограниченной! Эту мысль трудно понять сразу. Представьте себе, однако, что у пациента атрофировано какое-либо чувство – например, он предпочитает не видеть окружающий мир, чтобы предохранить себя от огромного количества страдания и боли, которые причиняет ему жизнь. Устранив эту преграду, вы создадите эмоциональный шок, который может плохо кончиться для вашего пациента. Болезненный эмоциональный шок не кажется мне удачным исходом лечения. Я знаю одного человека, с которым случилось нечто подобное. Клиницист, работавший с этим человеком, считал, что идеология пациента гораздо важнее, чем его переживания. Этот психотерапевт считал, что люди лучше себя чувствуют, если интенсивно воспринимают все происходящее. Поэтому он принялся обучать своего клиента интенсивно реагировать, и при этом не задал себе вопроса: «Если мой пациент станет интенсивно воспринимать окружающее, что с ним произойдет, как ему вести себя после этого?» Клиницист этот не учел, что механизмы, предохраняющие его клиента от интенсивной реакции на действительность, должны выполнять свое предназначение. Подсознательное реагирование отличается от сознательного размышления тем, что кажется бессмысленным, но имеет определенное предназначение. Людям очень трудно представить себе разницу между смыслом и предназначением, потому что, как правило, они пытаются представить себе эту разницу сознательно. А сознательно вы пытаетесь представить себе, конечно же, смысл разницы между смыслом и предназначением, а не ее предназначение. И это наилучший способ прийти в замешательство. И так как некоторые из вас уже втянулись в этот процесс, я продолжу свою лекцию для остальных. Предназначение – это просто функция. Что-либо выполняет функцию, если удовлетворяет чему-либо. Для чего предназначена эта функция, чему она удовлетворяет – не обязательно имеет значение. Так или иначе это происходит. Функция осуществляется в те самые моменты существования, когда это целесообразно для организма, или кажется целесообразным. Те из присутствующих, кто занимается врачебной практикой, могли заметить, что некоторые люди ведут себя так, как это полезно и приемлемо в пятилетнем возрасте, но никак не во взрослом состоянии. Тем не менее, они продолжают выполнять определенную программу поведения, которую в них однажды заложили. Например, бывают взрослые люди, которые плачут и жалуются на свою судьбу. Они не понимают, что слезы им больше не помогут. Плачущий ребенок, если у него психически здоровые родители, получает то, чего он хочет. Но если плачет взрослый человек, ему трудно рассчитывать на такой же результат – с большинством людей этот номер не проходит. И он станет плакать еще и от того, что у него это не получается, и получит еще меньше. Когда я обучился гипнозу, я решил, что устранение симптома без каких-либо последствий вполне возможно. Я загипнотизировал восемь курильщиков и избавил их всех от привычки к курению. У четырех из них это не вызвало никаких заметных последствий. Если последствия невозможно обнаружить, мне этого вполне достаточно. Если при этом остается некое подспудное «подавленное желание», «скрытая нужда», никогда не появляющаяся на поверхности, ничем не выдающая своего существования – мне нет до этого дела. Если психоаналитик фрейдистского толка скажет, что это «подавленное желание» останется у человека навсегда, я отвечу – и прекрасно, пусть остается! Если мой метод работает, меня нисколько не беспокоит, останется ли какая-то «скрытая нужда», никогда и никак не влияющая на жизнь пациента.
           Однако у других четырех курильщиков, которых я избавил от их привычки, конверсия (замещение симптома) имела место. Я периодически наблюдал за состоянием этих четырех пациентов, пытаясь обнаружить, не произошло ли что-нибудь необычное, странное в их жизни, нет ли какого-нибудь нарушения в их поведении, или, может быть, произойдет неожиданно удачное изменение личности. Кроме того, я приглашал их приходить вместе и беседовать между собой у меня в кабинете – я хотел пронаблюдать, не появилось ли в их поведении каких-либо радикальных изменений, в которых они не отдают себе отчета. У одного из курильщиков мне удалось наблюдать чрезвычайно интересную и необычную реакцию. Встретившись со мной, чтобы проинформировать меня о своем состоянии, он сказал следующее: «Все идет прекрасно. Я совершенно не нуждаюсь в сигаретах. Я чувствую себя совершенно спокойно. Никаких других проблем у меня не возникает. Кстати, доктор, вы не дадите консультаций по поводу супружеских отношений?» Между тем, я заметил некоторое несоответствие в его коммуникациях. Поэтому я сказал ему, чтобы он сходил за своей женой и вместе с ней сразу же вернулся ко мне. Когда они пришли, я попросил их подождать в приемой и вышел из комнаты. Тогда в моей приемной была установлена скрытая телекамера, с помощью которой я мог незаметно наблюдать за пациентами. Я обнаружил, что могу узнать о пациентах гораздо больше за те пять минут, пока они сидят в приемной, чем за целый час разговора в своем кабинете. Таким образом, я немножко шпионил за пациентами. Я установил телекамеру так, что где бы ни находился пациент и куда бы он ни пошел в пределах приемной, я мог слышать и видеть все, что он делает. Супруги сидели в приемной и ждали, и ждали – и я ждал и ждал. Я продолжал наблюдать за ними, пока не заметил нечто интересное. Оба они были вовлечены в такие сознательные действия, как чтение журналов и наблюдение происходящего за окном. Больше там нечем было заняться. Муж прохаживался по комнате, а жена смотрела на него и пыталась завязать разговор. В какой-то момент он присел рядом с ней, она открыла сумочку и достала сигарету. Она зажгла сигарету, остановилась и посмотрела на мужа. Потом затянулась и взглянула на него опять. Он заметил, что она курит, встал и отошел от нее. Она постоянно пыталась вовлечь его в разговор, но он ограничивался краткими ответами и снова погружался в чтение журнала. Тогда я зашел в приемную, зажег сигарету, вручил ее мужчине и сказал, чтобы он закурил ее. Затем я вышел. Он взял сигарету и, хотя ему не хотелось курить, продолжал держать ее в руке. Он не стал курить сигарету, но начал разговаривать с женой. Мне стало ясно, что, скорее всего, за годы совместной жизни супруги разработали сигнальную систему, в которой сигареты играли важную роль. Позднее я произвел гипнотическое исследование этого вопроса и подтвердил, что мое предположение верно. Супруги выполняли свои ежедневные привычные обязанности независимо друг от друга до тех пор, пока кто-нибудь из них не садился перекурить. Тогда другой делал то же самое, и они обращали внимание друг на друга. После того, как я избавил мужа от привычки к курению, они не делали этого уже в течение двух недель. Они стали полностью игнорировать друг друга, потому что исчезла привычная сигнальная система. Вот хороший пример того, что само по себе не имеет смысла, но имеет вполне определенное предназначение.
           Другой пациент решил прийти ко мне, потому что испытывал постоянную боль в ухе, сопровождающуюся непрерывным звоном. Все это началось у него не так уж давно, с небольшого покалывания в ухе. Потом он стал все хуже слышать этим ухом, у него начались хронические боли. Он перенес пять операций, в ходе которых были удалены все нервные окончания в области больного уха. Врачи сделали все, что смогли, удалили из уха все нервы – но в ухе продолжало звенеть, и оно болело так же сильно, как болело до всех этих операций. Врачи знали, что в ухе не осталось ничего, что могло бы испытывать боль или производить шум, и поэтому решили, что это явление психологического характера. Не сказал бы, что все, что врачи проделали с этим пациентом, очень уж меня обрадовало, но, по крайней мере, они перестали его оперировать. Следует поблагодарить их за это. Ведь они могли бы сказать и что-нибудь в таком роде: «Хорошо, значит, дело в другом ухе!» – или: «Ага, давайте перейдем к левому полушарию мозга!» Когда этот человек пришел ко мне, он сказал: «Я уже умею справляться с болью в ухе. Все, что я хочу – это обучиться самогипнозу, чтобы уметь легко контролировать эту боль. Сейчас это отнимает у меня столько внимания и усилий, что я не могу больше ничего делать. Я не могу выполнять домашнюю работу. Я не могу работать вообще. Боль проходит, если я принимаю много таблеток, но если не принимать эти таблетки, боль становится такой ужасной, что я просто не могу ничего делать. Это заколдованный круг. Я начинаю разрушаться. Я скоро потеряю свой дом, свою семью. Это кошмар!» Он хотел, чтобы я попробовал гипноз, и я использовал гипноз, но только так, как сам считал нужным. Я применил особую модель гипнотического внушения – модель эта называется «переработкой», или повторным вложением содержания, и предназначена для того, чтобы заранее запрограммировать замещение симптома. При переработке один симптом превращается в другой. Все, что рассказал этот пациент, навело меня на мысль, что трудности с ухом освобождают его от необходимости делать работу и выполнять другие обязанности. Такое «освобождение», конечно же, не было очень приятным для него, но это всего лишь показывает, какую цену он готов был уплатить за то, чтобы не работать, насколько ему не хотелось работать. По специальности он был архитектором, но архитектура, видимо, не доставляла ему удовольствия – и в конце концов он стал выполнять обязанности бухгалтера в своем учреждении и другую неприятную, скучную работу. Итак, я превратил симптом звона и боли в ухе – причем сначала я устранил звон – в истерический паралич. Я проинструктировал его подсознание таким образом, чтобы обе его руки становились парализованными только тогда, когда появление этого симптома будет целесообразно – я хотел проверить, правильны ли мои предположения относительно этого пациента. Боли исчезли, он пришел в нормальное состояние. Но потом, когда его жена говорила ему что-нибудь вроде: «Послушай, вынеси мусор и подстриги газон, у меня еще столько всяких дел!» – его руки внезапно отказывались слушаться, становились парализованными. Когда его коллеги по работе просили выполнить какую-нибудь неприятнейшую обязанность – например, вести бухгалтерские счета или что-нибудь еще в этом роде – опять возникал этот необъяснимый, таинственный паралич. Однажды – тогда я как раз занимался изучением замещения симптомов – ко мне пришла женщина с онемевшими ногами. Онемение ног было постоянным и достигло такой степени, что без посторонней помощи эта женщина не могла передвигаться. Она уже лечилась у психотерапевта. До того, как она начала лечение, нога у нее немела только изредка, но по окончании курса лечения ноги стали неметь все чаще и сильнее. Она считала, что ее состояние все время постепенно ухудшалось, и лечение просто не помогало, но я догадывался, что именно психотерапевт сделал так, что ее ноги онемели полностью. Я всегда считал, что симптомы – друзья моих пациентов, а не их недостатки; я думаю, что симптомы представляют собой коммуникационные каналы. Однако предназначение и конечный результат этих коммуникаций, как и большинства коммуникаций между людьми вообще, часто оказываются забытыми. Симптомы, как и сами люди, не всегда ясно различают между собой побуждение к коммуникации и осуществление коммуникации.
           Эту женщину привела ко мне весьма консервативно мыслящая консультант-психотерапевт, причем жила пациентка в таком районе Калифорнии, где могут позволить себе жить только очень обеспеченные семьи. Консультант объяснила мне, как она лечила эту женщину и ее семью, и как в результате этого лечения семья эта зажила вполне счастливо. Но, – продолжила она, – так как ей удалось преодолеть все трудности, возникавшие в этой семье, а симптом онемения ног продолжает существовать, значит, происходит что-то еще, чего она не может понять. Поэтому она решила попробовать гипноз, как последний шанс. Бедная пациентка сидела у меня в кабинете, одетая в хлопчатобумажный спортивный свитер и велосипедные брюки. От природы она была привлекательной женщиной, но по всему было видно, что она прилежно трудилась, чтобы иметь непривлекательную внешность. Рядом с ней сидела ее консультант, очень хорошо одетая сорокалетняя женщина-психотерапевт, и говорила мне: «Ее семейные проблемы решены». Всякий раз, когда консультант говорила такие вещи, пациентка молчала, но ее несловесная реакция была весьма драматической. Лицо ее становилось асимметричным, дыхание – частым и неглубоким. Я подумал: «Гм… в этом что-то есть». Тогда я посмотрел на пациентку и сказал: «Вы пришли ко мне потому, что у вас онемели ноги… и ваша психотерапевт говорит, что вам ничего не нужно делать со своими семейными проблемами… Ваша психотерапевт уверена, что семейные проблемы у вас уже решены… но ваши симптомы остались… Ваша врач говорит вам… что это не неврологическое явление… Она говорит, что это не физиологическая проблема… что проблема у вас в голове… Но ведь я знаю… и вы знаете… что проблема вовсе не у вас в голове… – проблема у вас в ногах… потому что вы не можете стоять на них… Если вы встанете на ноги… и не почувствуете онемения… у вас не будет необходимости прибегать к помощи этого психотерапевта… или какого-нибудь другого врача… потому что вы пришли сюда, чтобы вылечиться… Но теперь я не хочу говорить с вами... потому что вам так и не удалось справиться с этой проблемой… Вы так и не научились вставать на ноги… сами, не чувствуя при этом… онемения… я хочу поговорить непосредственно с вашими ногами».
           Если вы работаете с человеком, принадлежащим к среднему слою американского общества, и говорите ему что-нибудь подобное, это действует на него, как заклинание. Разница между гипнотической коммуникацией и обыкновенной словесной коммуникацией заключается в том, что когда вы используете гипнотическую коммуникацию, вы не беспокоитесь о содержании. Вы обращаете внимание только на реакции. Я уже говорил и еще раз повторяю: «Не обращайте внимания на содержание, обращайте внимание только на реакции». Если вы поступаете так, как я говорю, вы сможете говорить человеку все, что угодно, и при этом налаживать с ним такое тесное общение, какого не сможет добиться никто другой. Потом я перевел взгляд вниз, на ее ноги, и сказал: «Онемевшие ноги, я знаю, вы можете рассказать нам нечто важное». Психотерапевт стала смотреть на ноги своей пациентки, и сама пациентка тоже уставилась на свои ноги.
           Я сказал: «Итак, я знаю, что… биологически… правая нога говорит «да»… а левая нога говорит «нет»… Хотят ли ноги что-нибудь мне сказать?» Правая нога зашевелилась – и пациентка, и психотерапевт замерли от изумления. Я сказал: «Все правильно. Итак, существует нечто, что вы пытались рассказать этой женщине в течение многих лет, но она так и не поняла этого?» Правая нога снова подтвердила мое предположение, пошевелилась. Я спросил: «Не хотели бы вы объяснить ей это как-нибудь по-другому?» – «Нет», – зашевелилась левая нога. Я спросил еще: «Разве вы не заметили, что ваш способ объяснять действует не так, как вы хотите, и что приходится платить за это слишком высокую цену?» «Нет», – опять зашевелилась левая нога. Ноги этой женщины считали, что все, что они делают, они делают совершенно правильно. Тогда я спросил: «Не хотели бы вы испробовать какой-нибудь другой подход, если бы такой подход действовал заведомо лучше?» «Да», – согласилась правая нога. Я говорю: «Все правильно, очень сообразительные ноги. Если вам понравилась эта мысль, то мне остается только пожелать, чтобы вы избавились от онемения, избавились полностью. Полностью восстановите подвижность и обеспечивайте надежное и прочное равновесие. Я хочу, чтобы вы немели только в те моменты, когда вам нужно будет нечто сообщить. Но я хочу, чтобы вы делали это еще активнее. Я хочу, чтобы вы немели по крайней мере от кончиков пальцев до самого колена. И после того, как необходимость в сообщении отпадет, возвращайте телу полное равновесие. Потому что когда вы делаете это теперь, ваша хозяйка не знает, в какой момент вы ей что-то сообщаете, а в какой момент – нет, и поэтому она не может понять, что именно вы хотите ей сообщить. Хотя она слушается вас, она слушается не тогда, когда это ей нужно. Ведь ее послушание может быть более полезным и точным, не правда ли?» – «Да», – зашевелилась правая нога. Тогда я сказал: «Начинайте». Женщина воскликнула: «Я чувствую свои ноги!» Она подняла ногу, посмотрела на нее и пошевелила пальцами. Потом она встала и сохранила равновесие. Ее консультант сказала: «Я не хотела бы, чтобы вы предавались по этому поводу особому оптимизму – такие вещи иногда действуют недолго», – и ноги женщины сразу же онемели от пяток до колена, и она упала. С трудом вскарабкавшись на кресло, она сказала психотерапевту: «Больше никогда не говорите мне этого!» – и онемение в ногах снова прошло. Как видите, ее симптом стал ее учителем. Выходя из моего кабинета и по дороге домой она пребывала в радужном настроении. Она прибрала в доме и сделала еще множество вещей, которых не делала уже очень давно. Когда ее муж вернулся домой, она сообщила ему хорошие новости и спросила: «Почему бы нам с тобой не пойти в ресторан и не отпраздновать мое исцеление?» «Я слишком устал», – ответил он, – «Приготовила бы ты лучше что-нибудь поесть». Она сказала: «Ладно», – и тут онемение начало взбираться к ее коленям. Она сказала: «Нет, я думаю, нам все-таки лучше проветриться», – и онемение прошло.
           Онемение стало ее лучшим другом – в одну минуту. Оно стало ее учителем. Когда симптом становится вашим учителем, он вступает с вами в союз – в мире нет ничего, что не могло бы быть полезным в каком-нибудь смысле.
           Если вы представляете себе психотерапию, гипноз или медицину вообще главным образом как средство борьбы с симптомами, ваши возможности в этих дисциплинах будут весьма ограниченными. Бороться со своим подсознанием, успешно противодействовать ему пациенту не под силу, и ваше сознание так же неспособно чем-нибудь помочь в этой борьбе. Давным-давно, когда я еще не занимался гипнозом официально, у меня была одна знакомая, которая испытывала невероятные трудности в связи со своим весом. Она вступила в «Анонимное общество желающих похудеть» и выполнила все предписания, вплоть до того, что вывешивала на холодильнике памятные записки. В ее поведении меня поразила одна вещь: она покупала ту еду, которую старалась не есть. В ее доме не переводилась еда, которую ей нельзя было есть, и она ее не ела! Я помню, однажды, когда я был еще очень молод и мало знал окружающий мир, я пошел с этой знакомой в супермаркет. Она ходила по магазину, а я таскался за ней и болтал всякую чепуху. Она складывала в тележку огромное количество продуктов, которые никогда не стала бы есть. Среди прочего она взяла банку, в которой было полгаллона (чуть меньше 2,5 литра) мороженого. Я спросил ее, зачем она взяла столько мороженого – ведь еще вчера она при мне говорила, что ей страшно вредно есть мороженое. Она сказала, что берет его для меня. Я ответил, что не люблю мороженого, и что брать его для меня не стоит. Она вынула мороженое из тележки и попыталась положить его обратно в витрину. Но это у нее не получилось. Она сказала: «Ну хорошо, может быть, твоей маме захочется съесть немного мороженого». Я ответил: «Нет, моя мама тоже не любит мороженого». Она снова начала класть мороженое назад, но тут вспомнила: «Слушай, ты же говорил, что к тебе завтра должны прийти друзья!» Я сказал: «Нет, у меня уже другие планы». Она, наконец, опустила мороженое в витрину, но потом снова остановилась. Она явно мучилась, пытаясь достать мороженое опять. Тогда я подошел, взял мороженое и засунул его подальше.
           Потом я взглянул на нее и спросил: «В чем дело?» Она ответила: «Я не знаю. У меня такое чувство, как будто я что-то выбросила». Я хорошо помню, как меня огорошило это замечание. Но только через много лет мне удалось заметить в нем определенный смысл. Она действительно выбросила из своей жизни нечто – саму себя. Она была отличной домохозяйкой, но в ее доме нечего было прибирать и мыть, потому что некому было пачкать. Муж ее работал семнадцать часов в день, приходил домой редко и избегал с женой говорить о делах, потому что считал, что это невежливо. Однако больше не о чем было разговаривать. У них не было детей. У нее не было своей машины – муж считал, что ей не стоит учиться водить машину, потому что в Калифорнии ездить опасно. Таким образом, дом ее был пуст, в нем ничего не происходило, и не с кем было поговорить. Если бы я знал тогда то, что знаю теперь! – что ее поведение имеет подсознательное предназначение. Предназначение не должно быть осмысленным – так, как это предполагал Фрейд, нет. Когда я впервые заинтересовался психологией, я был глуп, настолько глуп, что прошел в университете сразу два курса. Один из них назывался «Интерпретация межличностной информации» – мы учились интерпретировать вещи «реально», видеть их такими, какие они есть «на самом деле». Обучаясь этому, я обнаружил, что люди придают поведению гораздо больше значения, чем оно имеет в действительности. В поведении мало смысла, но оно имеет чудовищное количество предназначений, и я хочу вам продемонстрировать это на примерах.

    Переработка (повторное вложение содержания)

           Кто из присутствующих уже знает, как осуществляется переработка? Я хотел бы научить вас, – и тех из вас, кто еще не знает, что такое переработка, и тех, кто думает, что уже знает, как это делается, – научить тому, как осуществляется переработка на подсознательном уровне. На семинарах мы обычно применяем следующий метод обучения переработке: сознание сообщает подсознанию, какого рода изменения личности желательны для вас, после чего вырабатываются и более удовлетворительные способы поведения, из которых затем выбирается наилучший. Сегодня я хотел бы обучить вас тому, как использовать переработку, сообщаясь непосредственно с чьим-либо подсознанием, не прибегая к сознанию в качестве посредника. Метод, с помощью которого мы сегодня будем осуществлять переработку, несколько необычен, так как вы не будете знать и никогда не узнаете, над чем именно вы работаете. Человек, с которым вы будете работать, не станет рассказывать вам, в чем он желает измениться. Он не станет даже намекать на то, какую цель он перед собой поставил – достаточно того, что он сам об этом знает. Нам удастся достичь этой цели, выработав подсознательную сигнальную систему. Не обязательно обращаться при этом к ногам собеседника – можно обращаться к чему-нибудь еще.
           1. Выработка подсознательных сигналов «да» и «нет»
           Прежде чем приступить к переработке, необходимо уметь разработать сигнальную систему «да-нет», – это позволит вам поддерживать обратную связь с клиентом. Существует множество способов разработки сигнальной системы. Один из таких способов – использование «идеомоторных реакций». Идеомоторной реакцией называется любое движение любой части тела пациента в любой момент времени, не контролируемое сознанием. Традиционные гипнотизеры используют так называемую «пальцевую сигнализацию». Определяется заранее, какую роль будет играть каждый из двух пальцев; когда поднимается один палец, это движение определяется как сигнал «да», когда поднимается другой палец – как сигнал «нет». Эриксон предпочитал использовать с этой целью руки – то есть сравнительно бессознательное движение всей руки. Вы можете использовать также кивающее движение головы, изменение цвета кожи – и любые другие сигналы, наличие которых вы можете точно пронаблюдать и несловесные по своей природе. Помните, что подсознательные движения всегда медленны и сравнительно более прерывисты. Если вы используете пальцевую сигнализацию, и ваш партнер поднял свой палец быстро – так, как если бы вы попросили его поднять палец нарочно, – вы можете сказать: «Вы поняли меня неправильно. Меня не интересует такое значение». Сознательная модель переработки, описанная в книге «Из лягушек в принцы», предполагает использование сознания клиента в качестве посредника. Клиент сам определяет свои внутренние реакции и сознательно отчитывается гипнотизеру в том, каковы эти реакции. Вместо того, чтобы использовать таким образом сознание клиента, мне хотелось бы, чтобы вы подверглись сегодня процедуре обучения методам разработки идеомоторных реакций, с помощью которых вы могли бы наблюдать и различать реакции «да» и «нет». Такой метод действия предполагает, что прежде всего вы должны существенно изменить состояние сознания клиента. Вы можете изменить состояние клиента с помощью одного из тех методов, которым мы уже научились. Вы заранее представляете себе, какова будет последовательность переживаний, которая приведет вашего партнера к существенно измененному состоянию сознания. Работая с партнером, вы предлагаете ему сесть, и когда он садится, предлагаете ему вспомнить, как он однажды совершал длительную поездку на машине. Он вел машину по шоссе – возможно, это было ночью, а может быть, и днем. Возможно, он выехал днем, но пока он находился в дороге, уже наступил вечер. Пока он ехал по дороге, уже начало смеркаться, стемнело, и он начал замечать вибрацию руля, шум мотора, повторяющееся движение всех видимых объектов, появляющихся и проносящихся мимо. Назойливое повторение переживаний… в то время, как вы едете все дальше… и дальше… в сгущающиеся сумерки… Вы едете… и все больше и больше расслабляетесь… и вы говорите себе, что вы должны остановиться и проснуться… это очень важно… Но вы очень устали… и смотрите на часы один раз… и потом еще раз… и вам кажется, что прошел уже целый час… но прошли всего лишь минуты… Иногда, на одну секунду, вы видите нечто вроде сна наяву… и вам кажется, что прошел один миг… но уже пролетело двадцать, двадцать пять минут… Все описания такого рода… вы можете использовать… для того, чтобы вести своего партнера все дальше и дальше… к измененному состоянию… И когда он переходит в измененное состояние… и начинает расслабляться… и чувствует себя все удобнее… я хочу, чтобы вы высказали ему свое предположение… что он может использовать свое подсознание… в качестве источника… источника… из которого он может черпать обучение… с которым он может сообщаться… и действительно испытывать переживание… единственное переживание, которое удовлетворяет его, может помочь ему… И что ему действительно необходима только одна вещь… наладить прочную связь, раппорт с подсознанием… можно, используя коммуникационный канал… Иногда подсознание сообщается с сознанием с помощью движения… Это может быть движение… сопровождающее расслабление… Это случается, когда ваша голова… слегка поднимается и опускается… чтобы сообщить ответ «да»… и слегка покачивается из стороны в сторону… чтобы сообщить ответ «нет»… Это случается, когда левая рука… очень медленно… начинает подниматься… для того, чтобы сообщить ответ «да», и правая рука… медленно поднимается для того, чтобы сообщить ответ «нет»… Это случается, когда ваша правая нога вздрагивает… непроизвольно… что означает «да»… и левая нога… вздрагивает непроизвольно… чтобы сообщить – «нет»… Это случается, когда вы смотрите налево… чтобы сообщить «нет»… и смотрите направо… чтобы сообщить «да»… Только ваше подсознание знает, как вы ответите… И если так должно быть, чтобы ваша рука начала подниматься… или ваша нога начала двигаться… то совершенно неважно, как это происходит… Важно только то, что ваш выбор… удовлетворяет вас… потому что ваше подсознание знает о вас больше… чем кто-либо другой… Затем вам следует попросить партнера сделать подсознательный выбор… – что он хотел бы использовать в качестве сигнала «да»… и пронаблюдать, что произойдет… Если ничего не произойдет… подождите… погрузите партнера в более глубокий транс… и предложите ему другие возможности… продолжайте до тех пор, пока одна из них не подействует… Потому что некоторые люди предпочитают отвечать «нет», поднимая палец… и отвечать «да», поднимая всю руку… и я знаю, что некоторые… в состоянии транса способны позволить своему подсознанию… медленно поднять бедро… с помощью правой руки… так, что оно, возможно, достигнет лица… и тот, кто работает с таким пациентом… никогда не пропустит его сигнал… Когда вы работаете с пациентом, вам следует быть весьма проницательными… потому что очень, очень часто… подсознательные сигналы возникают совместно… с каким-либо сознательным движением… и когда это случится… будет очень жаль, если вы пропустите сигнал… не правда ли? Ведь так легко… упустить из виду этот сигнал… Может случиться и так, что вам удалось вызвать сигнал однажды… но он не появляется… второй раз… и третий раз… Это происходит потому, что вы задаете вопросы… на которые невозможно ответить подсознательно… Существуют вопросы, на которые невозможно ответить просто «да» или «нет»… Поэтому старайтесь задавать такие вопросы… чтобы вы были уверены заранее… что возникнет реакция «да» или реакция «нет»… Я хочу, чтобы вы разделились на пары и попытались сделать то, о чем я говорил. Сперва наведите измененное состояние, а затем ведите его до тех пор, пока он не станет отвечать на вопросы идеомоторными реакциями. Если партнер буквально не вырабатывает никаких сигналов, или идеомоторные реакции вызывают у него страх, вы должны захотеть ему помочь. Запомните: никогда не следует рассматривать что-либо происходящее как успех или неудачу. Предлагая партнеру использовать один канал в противоположность другому, оставьте в этом вопросе некоторую неопределенность, сделайте так, чтобы партнеру было неясно, на какие каналы вы обращаете внимание, так, чтобы партнеру трудно было сказать, когда именно вы получаете тот или иной сигнал. Если вы определите что-либо слишком точно, партнер может прийти к убеждению, что он не способен это сделать, даже если это у него получается превосходно. Но партнер не заметит своего успеха, он заметит только то, что вы определите как неудачу. Я хотел бы проинструктировать подсознание каждого из присутствующих таким образом, чтобы каждый знал, что если ему кажется, что поведение гипнотизирующего означает, что он потерпел неудачу – значит, он ошибается. Ошибся другой, тот, кто гипнотизирует. Эта мысль появилась у вас только потому, что гипнотизер не предоставил вам достаточных возможностей для того, чтобы вы смогли реагировать легко и так, как вы этого хотите.
           Иногда случается, что людям очень трудно вырабатывать идеомоторные реакции, потому что это для них совершено новая, незнакомая вещь. Если партнер сидит перед вами, и вы не наблюдаете никаких реакций, в большинстве случаев вы можете сказать ему следующее (лектор поворачивается к одной из присутствующих): «Сэлли, я подхожу к вам и поднимаю вашу левую руку. И я хочу, чтобы вы начали опускать ее не раньше, чем вы почувствуете, что полностью расслабились и чувствуете себя удобно и можете позволить другой руке двигаться совершенно непроизвольно. Итак, одна рука начнет медленно опускаться, в то время как вами будут овладевать приятные мысли… а другая рука постепенно будет становиться все легче и легче… так, что одна рука будет опускаться… точно с такой же скоростью, с какой другая начнет подниматься… и не быстрее. Это слишком быстро – опускайте медленно. И не раньше, чем другая рука сможет двигаться совершенно непроизвольно… Все правильно… Не спешите… Пусть этим займется подсознание… Опускайте медленно… Вот так… Теперь вы учитесь… на самом деле учитесь… Это вам приятно… Так оно и должно быть… Пусть поднимается совсем… поднимается до конца… Учитесь позволять своему подсознанию управлять движениями и изменениями… Продолжайте действовать подсознательно, в одном случае пусть возникает одно движение, а в другом случае – другое… И продолжайте до тех пор, пока не научитесь делать это в совершенстве». Гипноз есть процесс обучения. Неудача здесь невозможна, если гипнотизер не позволит пациенту определить какое-либо действие как неудачу. Если вы описываете ситуацию так, что возможность неудачи полностью исключается, не возникает никаких проблем. Если вы последовательно вызываете в пациенте переживания и внутренние реакции, которые могут служить основанием для дальнейшего построения обучения, и при этом предоставляете пациенту возможность выбора из множества вариантов, – вы делаете все, что возможно. То же самое относится к любому обучению вообще. Теперь вы можете опустить руку, Сэлли, и поздравить себя с тем, что вы хорошо справились с задачей. Итак, к настоящему моменту каждый из присутствующих умеет обучить своего пациента переходить в состояние транса, и может научить его достигать в этом состоянии любых желаемых результатов. Но не должно случиться так, что пациент находится в состоянии транса, а вы терпите неудачу в своих попытках получить желаемый результат. Традиционные гипнотизеры оказывают себе плохую услугу, постоянно заставляя пациентов делать вещи, к которым они не привыкли, о которых они ничего не знают. Я этого не делаю, потому что считаю такие методы ничего не дающими пациенту и только усложняющими мою работу. Я всегда позволяю своим пациентам делать то, что они уже делали в своей жизни, но при этом предоставляю им широкие возможности для выбора. Я позволяю им реагировать наиболее естественными для них способами, а затем, постепенно, начинаю использовать эти реакции для того, чтобы обучать пациентов, находящихся в измененном состоянии, чему-нибудь еще. Вы можете начать с таких простых вещей, как движения, и наращивать свой репертуар до тех пор, пока не научитесь достигать действительно глубоких изменений состояния, радикальных изменений личности. Хорошо. Выберите себе партнера, наведите измененное состояние, и затем выработайте несловесную сигнальную систему «да-нет». В качестве сигналов можно использовать не только движения, но и другие реакции. Вы можете использовать покраснение кожи в качестве сигнала «да» и бледность – в качестве сигнала «нет». Если вы используете самые различные способы, и все же не заметите никаких реакций, скажите: «Я хотел бы попросить ваше подсознание выработать легко распознаваемый сигнал, который я мог бы уверенно расценить как ответ «да». Можете ли вы это сделать для меня?» – после чего подождите и понаблюдайте. Если вы заметите реакцию, прекрасно.
           Если же нет, скажите так: «Будьте добры, постарайтесь сделать это так, чтобы я мог понять вас. Я хочу, чтобы ваше подсознание проинструктировало меня, какими должны быть мои действия, для того, чтобы они полностью соответствовали вашим желаниям, мне необходима сигнальная система – недвусмысленная и вполне определенная». Как правило, при этом ваш партнер выработает некоторые заметные реакции. У вас есть около двадцати минут для того, чтобы заняться этим самостоятельно. После этого возвращайтесь на свои места, и я дам более подробные инструкции.

    ***

           Многие из вас только что сообщили мне, что проделать все это оказалось гораздо легче, чем они думали. Прохаживаясь по залу, я видел, что многие из вас блестяще справлялись со своей задачей, даже не замечая этого. Одна из проблем, возникающих при любом взаимодействии с подсознанием, заключается в том, что очень часто возникают слишком очевидные реакции. Я заметил, что некоторые из вас задавали вопросы, пристально рассматривая пальцы партнера, а он в это время отвечал «да» и «нет» движениями головы. Гипнотизер фокусировал свое внимание на пальцах, и по мере того, как то или иное обстоятельство заставляло его партнера приподнимать пальцы чуть выше обычного, предубеждение гипнотизирующего росло, и он все более заблуждался. Вы должны понимать, что подсознательные реакции, будучи совершенно неосмысленными, очень часто проявляют тенденцию к самому очевидному выражению, прямо-таки «кричат» о себе. Но если вы обращаете внимание только на одну часть тела, вы можете упустить их из виду.
           2. Идентификация шаблона поведения, подлежащего изменению Теперь, после того, как вы установили, каковы сигналы «да» и «нет», я хочу, чтобы вы снова перевели своего партнера в измененное состояние и заставили его идентифицировать, точно определить тот привычный для него шаблон поведения, от которого он хотел бы избавиться. Разумеется, на сознательном уровне он может думать: «О, это, конечно, курение», но на подсознательном уровне окажется, что он идентифицировал другой шаблон поведения. То, что сознательно предполагает идентифицировать ваш партнер, не имеет никакого значения, потому что я хочу, чтобы вы заставилиподсознание партнера отобразить все события его жизни, породившие существующие проблемы, и выбрать из них главнейшие и жизненно важные для его дальнейшего благополучия. Когда подсознание партнера выберет такое событие, заставьте его подать вам сигнал «да». Вы должны будете дать инструкции, гарантирующие, что в том случае, если сознание партнера выбирает нечто тривиальное – например, курение, – то подсознание сможет выбрать нечто более полезное. Контролирование привычек – самое банальное приложение гипнотического обучения. Конечно, это важно, но все же далеко не так важно, как ваше благополучие в других отношениях. В нашей жизни образуется множество шаблонов поведения, препятствующих близкому общению с другими людьми, непосредственности манер, определяющих отношение к вам окружающих, шаблонов поведения, мешающих вам учиться у других и доставлять радость людям. Шаблоны такого рода глубоко проникают в нашу жизнь и сопровождают нас всюду, что бы мы ни делали. Вторичными следствиями таких шаблонов поведения могут стать сами привычки – неумеренное курение или необходимость проснуться в четыре часа утра и съесть несколько орехов.
           Мне однажды пришлось работать с таким человеком. Он просыпался в четыре часа утра, – и до тех пор, пока не съедал несколько орехов, не мог заснуть снова. При этом не имело значения, где он находился; даже переезжая в другой временной пояс и переводя часы, он вставал в четыре утра и ел орехи. Странная, необъяснимая на первый взгляд вещь! Между прочим, этот человек был врачом. Трудности начинались, когда он переезжал в такие места, где достать орехи именно такого сорта не было возможности; уезжая за границу, он возил эти орехи с собой, но иногда ему не разрешали ввозить в страну орехи. В таком случае ему приходилось вставать в четыре часа утра и больше не ложиться. Чтобы сохранить работоспособность, ему пришлось научиться ложиться спать в девять часов вечера и вставать в четыре утра. Все это, однако, не очень-то нравилось его жене. Это делало их жизнь безрадостной и монотонной. Он сказал мне, что хотел бы изменить подобную манеру поведения, но я знал, что его привычка – всего лишь следствие более важного, всеобъемлющего шаблона поведения. Но при этом я понимал, что работать со следствием – все равно, что работать с причиной, и поэтому приступил непосредственно к переработке. Итак, теперь я хотел бы, чтобы вы возвратили вашего партнера в состояние транса, восстановили подсознательную сигнальную систему «да-нет» и попросили вашего партнера идентифицировать – и сознательно, и подсознательно, – вполне определенный и немаловажный шаблон поведения, который он хотел бы изменить. При вербализации вы можете обозначить этот шаблон поведения как «Х» или «Y», – или как-нибудь еще, на ваше усмотрение.
           3. Выделение положительной функции поведения
    • Теперь мы можем приступить непосредственно к стандартной модели переработки. Сперва вы говорите нечто вроде: "Я хочу, чтобы джойсовское подсознание передало информацию о пальцевых сигналах в ту его часть, которая заставляет его делать «Х». И когда эта часть подсознания будет полностью контролировать пальцевую сигнализацию, оба пальца должны будут подняться, так чтобы я знал об этом". Для поддержания обратной связи постоянно используются идеомоторные сигналы.
    • Следующий вопрос очень важен. Вы спрашиваете: "Желаете ли вы позволить своему сознанию узнать, какое действие из всего, что происходит, когда вы делаете «Х», самое важное, самое значительное?" Этот вопрос рассчитан на ответ «да» или «нет». Если вы получили ответ «да», скажите: «Действуйте, пусть ваше сознание узнает об этом, и когда вы это сделаете, пусть ваш палец поднимется и скажет «да» (или пусть ваше лицо покраснеет и скажет «да»), – сообщите мне об этом, чтобы я знал, что ваше сознание уже проинформировано».
           Используйте все средства, чтобы направлять, вести партнера. Используйте ответы «да» и «нет» в качестве направляющих, наводящих сигналов, а не только как ответы. Между прочим, не имеет значения, какую реакцию – «да» или «нет» – вы получите в ответ на вопрос «Позволите ли вы сознанию узнать об основном предназначении действия «Х»?» Это не имеет значения, потому что в любом случае вы сохраняете коммуникацию с пациентом – а это именно то, чего вы хотите добиться. Если же вы употребите вопрос «Желаете ли вы сообщить об этом?», может последовать ответ «нет», – а это значит, что вы влипли. Придется начинать заново, и как-нибудь по-другому. Представьте себе, что вы занимаетесь семейной психотерапией, и спрашиваете отца: «Желаете ли вы изменить свое поведение по отношению к сыну?». Он может ответить: «Нет». Но если вы спросите его: «Любите ли вы вашего сына?», – от ответит: «Да». Если вы спросите затем: «Любите ли вы вашего сына на самом деле?», – от опять ответит: «Да». Но если вы спросите потом: «Любите ли вы его настолько, чтобы захотеть изменения в собственном поведении, которое позволило бы вам жить в согласии с сыном?», – найдется не так уж много отцов, которые ответят «Нет». Процедура переработки, которой вы теперь учитесь, – сходный процесс. Предположив заранее, что вы хотите от партнера чего-то очень важного, вы поможете ему легче ответить на поставленный вопрос. Чтобы заранее выработать предположение, я использую коммуникацию. Если подсознание клиента говорит: «Нет, я не хочу сообщать об этом сознанию», – я уже знаю об этом, при помощи коммуникации. Я говорю: «А теперь не желаете ли вы представить самому себе, что именно вы считаете наиважнейшим, самым значительным аспектом такого поведения?» Как видите, все, что мне нужно – это коммуникация. Что отвечает клиент – «да» или «нет» – не имеет значения.
           Дело не в том, узнает ли об этом сознание. Даже если оно уже узнало об этом, клиенту это еще не сможет помочь. Иногда знание дает иллюзию безопасности, но информация, поступающая в сознание, сама по себе не является основной целью. Все, что меня интересует – это коммуникация. В равной степени меня интересует и то, чтобы пациент ощутил разницу между тем поведением, которое ему не нравится, и полезным предназначением этого поведения. Такое выделение предназначения заранее предполагается в моем вопросе. Я не спрашиваю о том, существует ли вообще такое полезное предназначение. Я спрашиваю о том, желает ли часть подсознания клиента сообщить, в чем состоит такое полезное предназначение. Если такая область подсознания не желает сообщить свою положительную функцию, я говорю: «Прекрасно», – и продолжаю свое дело. Самое важное – разница между поведением и его полезным предназначением – уже существует. Это придает большую гибкость моим действиям, когда я изменяю состояние личности. Клиенту не нравится его поведение, но я открываю ему глаза на положительную функцию этого поведения. Это позволяет приступить к созданию новых возможностей.
           4. Создание новых альтернатив
    • После того, как сознание узнало о полезном предназначении данного шаблона поведения, – или после того, как область подсознания, ответственная за это поведение, идентифицировала его положительную функцию, – следующий этап заключается в том, чтобы выработать альтернативные способы поведения, удовлетворяющие его полезному предназначению. Вы можете просто спросить, желает ли данная область подсознания обратиться к созидающим источникам, функционирующим, когда человек спит и вырабатывает идеи, – при этом можно описать любые понятия, связанные с обнаружением новых возможностей, переосмыслением вещей или творчеством, – и выработать некие новые способы поведения, удовлетворяющие его положительной функции, отличающиеся от тех, которые используются теперь. Следует снова полностью проинструктировать эту область подсознания о том, что она не должна довольствоваться какими-либо отдельными способами поведения и не должна возвращаться к старому шаблону поведения. Она должна найти и извлечь весь набор возможных способов поведения, удовлетворяющих данному положительному побуждению.
    • Получив сигнал «да», вы можете продолжать, и попросить ответить «да», когда подсознание найдет десять новых способов поведения. Если сознание клиента уже знает, о каком шаблоне поведения идет речь, и в чем заключается его функция, вы можете позволить сознанию узнать и о новых возможностях поведения. Но в сознательном понимании новых возможностей поведения нет никакой необходимости.
           Я хотел бы, чтобы вы сами сделали все, о чем я сейчас говорил – даже если не видите в этом особого смысла. Прежде всего вы просите партнера выбрать манеру поведения, которую он хотел бы сменить на другой способ поведения или несколько других способов поведения. Затем вы говорите, в сущности, следующее: «Выберите из данного поведения то, что непосредственно служит цели – предназначение этого поведения». Затем вы говорите: «Хорошо. Раз вы уже выделили предназначение и понимаете разницу, я хочу, чтобы вы привлекли все ваши творческие способности и нашли десять новых способов, удовлетворяющих такому предназначению. Вы не должны использовать их. Вы не обязаны сейчас что-либо изменять. Просто найдите десять новых способов поведения, которые могли бы удовлетворить тому же предназначению». Когда партнер просигнализирует вам, что уже нашел десять новых способов поведения, или пускай только восемь, остановитесь. Возвратите партнера в нормальное состояние. Теперь попробуйте все это сделать.

    ***

           Основная цель всего, что вы только что делали, заключается в том, чтобы научить партнера отделять поведение от того, для чего это поведение предназначено. Если данное поведение является способом достижения определенного результата, уже одно то, что вы заставили партнера ощутить разницу между поведением и результатом, поможет ему легче представить себе новые возможности достижения того же результата – три, десять, пятьдесят способов поведения, удовлетворяющих тому же предназначению и отличающихся от первоначального поведения. Вы пожелаете, чтобы партнер закончил выбор на тех способах поведения, которые настолько же непосредственны, эффективны и доступны, как и прежний шаблон поведения. После того, как вы это сделали, как правило, уже нетрудно начать наведение очень глубокого изменения состояния личности. Если вы представляете себе изменение поведения только в таких терминах, как «бросить курить», у вас не будет достаточной мобильности и гибкости. Вы можете курить или не курить – и то, и другое есть шаблоны поведения, и очень трудно заставить людей не делать того или другого. Если же вы обратитесь непосредственно к положительной функции курения – например, к релаксации, расслаблению, и будете мыслить в этих терминах, это придаст вашим действиям большую гибкость. У человека есть много других способов снять напряжение, расслабиться. Тот, кто пытается осуществить обязательное замещение симптома, как правило, встречается со значительными трудностями. Например, представьте себе человека, чье подсознание хочет удовлетворения, и он достигает этого удовлетворения, съедая плитку шоколада. Замещение съедения плитки шоколада на рисование акварелей, например, не приведет ни к чему хорошему, потому что купить плитку шоколада значительно легче, чем нарисовать картину акварелью. Гораздо легче выкурить сигарету и снять этим напряжение, чем съездить с той же целью в Мексику. Курение, может быть, и не снимает напряжение настолько, насколько это вам нужно, но зато курение есть действие немедленное и доступное. На деле ваше подсознание не ощущает качественной разницы того типа, который достигается путем размышления. Сознательно вы можете понять, что есть шоколад все время далеко не полезно, что вы будете сожалеть об этом впоследствии, и это отразится на вашей дальнейшей жизни. Сознательно вы понимаете, что могли бы заняться чем-нибудь другим, найти какое-нибудь увлечение, хобби, которое будет удовлетворять вас больше, чем шоколад. Но при этом вы чувствуете, что все ваши попытки сменить привычку не обещают такого же немедленного и доступного удовлетворения, какое вам дает плитка шоколада – и вы возвращаетесь снова к прежнему шаблону поведения или переходите на что-нибудь еще более легкодоступное. Но случается, что, когда вы находите еще какой-нибудь способ немедленного удовлетворения, оказывается, что за это приходится платить еще большую цену. Например, человек бросает курить – и начинает постоянно прибавлять в весе. Человек начинает с того, что отказывается от давней привычки, а кончает тем, что приобретает привычку, еще более губительную для него. Поэтому очень важно, что у людей есть иной способ оценки и выбора возможных способов поведения.
           5. Оценка новых альтернатив
    • Теперь я снова попрошу вас разбиться на пары, с тем же партнером, и приступить к следующему этапу. Введите партнера снова в измененное состояние, восстановите сигнальную систему, которую вы использовали, и попросите партнера перебрать один за другим все возможные варианты поведения и оценить каждый из них в зависимости от того, насколько подсознание партнера верит в вариант, насколько непосредственным, эффективным и доступным оно считает данный новый способ поведения, насколько подсознание верит в то, что такой способ выполнит положительную функцию прежнего шаблона поведения. Каково бы ни было побуждение к поведению старого типа, смогут ли альтернативные способы поведения настолько же эффективно выполнять ту же функцию? Каждый раз, когда подсознание идентифицирует альтернативный способ поведения как удовлетворяющий той же положительной функции, пусть появляется сигнал «да», так, чтобы вы могли подсчитать количество подсознательно отобранных способов поведения. Вы должны знать, сколько подсознательно подтвержденных возможностей соответствует поставленному критерию. Если вы насчитаете десять таких возможностей, вы на правильном пути.
    • Если вы насчитаете хотя бы три приемлемых способа поведения, хорошо, – но если их меньше, заставьте партнера еще раз проделать ту же работу и выработать еще новые возможности, до тех пор, пока их не будет три. Если ваш партнер нашел только одну возможность действовать иначе с той же целью и с тем же успехом – этого недостаточно для выбора. Одну альтернативу имеет каждый из вас всегда, чем бы вы ни занимались. Если у вас есть только один способ вознаградить себя за потерю удовлетворения, такой же эффективный и быстрый, как переедание, скандалы с детьми или что-нибудь еще – в действительности у вас еще нет возможности выбора. Даже если вы представили себе еще одну равноценную возможность – выбора все еще нет. Все, что у вас есть, называется дилеммой.
           Имея три возможных способа поведения, не считая того, который вам не нравится – вы тем самым находитесь уже в Стране Выборов, где выбор действительно значит все. Поэтому я хочу, чтобы вы заставили партнера выработать по крайней мере три возможности поведения, настолько же доступно, непосредственно и эффективно удовлетворяющие данному предназначению, как и прежний шаблон поведения.
           6. Выбор единственного варианта
    • После того, как вы получили сигнал о том, что ваш партнер уже выбрал три возможных варианта поведения, заставьте его подсознание выбрать, какой из новых способов оно предпочитает. Нельзя допустить, чтобы подсознание предпочло прежний вариант, поэтому лучший способ исключить такую возможность состоит в предварительном предположении: вы просите партнера выбрать, какой из новых способов поведения представляется ему наиболее эффективным, наиболее доступным, лучше всего удовлетворяющим своему предназначению, и дать сигнал «да», когда выбор будет сделан.
    • Затем попросите область подсознания партнера, ответственную за использование нового способа поведения вместо прежнего, оценить его эффективность в расчете на ближайшие три недели. Если окажется, что новый способ не подходит, партнер может попытаться использовать два оставшихся, либо вернуться к прежнему шаблону. Возвращение к прежнему шаблону поведения не означает неудачи, а служит сигналом для поиска и осуществления большего количества возможностей – возможно, ночью, в полусне и во сне, возможно, в снах наяву.
           Работая с людьми, я обнаружил одну вещь, а именно, – что проходя через психотерапевтические, гипнотические и медицинские процедуры с целью изменения личности, люди начинают изменяться менее самостоятельно и непосредственно, чем это происходит в повседневной жизни. Не достигнув желаемого результата, люди начинают строить обобщение, суть которого в том, что изменение – процесс слишком трудный, что они на него не способны, – вместо того, чтобы рассматривать отсутствие изменений как свидетельство неадекватности полученных возможностей поставленной цели, вместо того, чтобы найти еще лучший вариант. После того, как вы поручите данной области подсознания нести ответственость за испытание новых возможностей, попросите ее дать сигнал в том случае, если новый способ поведения окажется недостаточно хорош. Затем заставьте подсознание партнера воспринять это как сигнал к поиску и оценке новой, еще лучшей возможности поведения. Это может быть сделано в процессе сна, в мечтах, или же полностью на подсознательном уровне. Неподходящий новый способ поведения становится сигналом к построению нового понимания, вместо того, чтобы обозначить неудачу. Не правда ли, это имеет смысл? Это на самом деле важный принцип, даже если вы не занимаетесь гипнозом. Изменяя людей, каждый раз определяйте все, что можно воспринять как неудачу, наоборот, как возможность вырасти. Это гораздо лучшее, всеобъемлющее обучение, чем вы способны дать человеку, производя какое-либо отдельное изменение личности с помощью психотерапии. Когда кто-нибудь приходит к вам с онемевшей ногой, вы осуществляете гипнотическое обучение и помогаете пациенту избавиться от онемения таким образом, чтобы онемение возвращалось только тогда, когда нужно сделать нечто определенное; это не значит, что психотерапия не помогает, или что пациент потерпел неудачу. Иногда психотерапевты говорят мне, что они проводят курс лечения, после которого поведение пациента изменяется на шесть месяцев, но затем прежние проблемы возвращаются. Они спрашивают меня – в чем они ошиблись? Подобная позиция меня удивляет, потому что если последствия лечения сказываются так долго, значит, психотерапевт делал все правильно. Даже если последствия лечения сказываются всего в течение недели – значит, психотерапевт нашел что-то удачное, приемлемое для пациента. Упущение здесь заключается только в том, что психотерапевт, нашедший удачный вариант поведения, не использовал его в качестве основания для осмысления пациентом его дальнейшего поведения. Симптом должен быть чем-то вроде барометра; он должен сообщать человеку, когда избранный им вариант поведения не соответствует стоящим перед ним задачам, причем делать это так, чтобы человек реагировал на возникшую ситуацию самым приемлемым для него образом. Стресс, чувство подавленности и напряженности, тоже можно рассматривать как своеобразный барометр, указывающий, когда ваше поведение не соответствует поставленной задаче. Однажды я работал с группой психотерапевтов, организовавших некое учреждение под названием «Клиника Стресса». Само это название показалось мне весьма любопытным – своего рода метафорой. Группа эта стремилась помочь окружающим уменьшить количество стресса в их жизни, обучая их различным методам релаксации, снятия напряжения. Но во всем, что делали с клиентами в этой клинике, и в позиции самих психотерапевтов было одно упущение – они не учитывали, что само явление стресса можно рассматривать как нечто полезное. Они определяли стресс как недуг, подлежащий излечению, вместо того, чтобы объяснить его как полезный способ получения информации о том, что поведение в данном случае не соответствует поставленной задаче. Стрессовое состояние может быть сигналом, оповещающим, что следует остановиться, применить какой-либо метод релаксации, снятия напряжения, и тем самым получить возможность поиска нового, более конструктивного способа решить данную проблему.
           Я хотел бы, чтобы вы снова выполнили все предварительные процедуры, заставили подсознание партнера выбрать действительно приемлемые возможности поведения, а затем избрать один из этих новых способов поведения для того, чтобы испытать его в течение определенного промежутка времени. Если этот новый способ не подойдет, подсознание должно испытать другой способ, или же найти такой способ поведения, который позволил бы выработать новые возможности. Придерживаясь поведения, предоставляющего потенциальную возможность поиска новых вариантов, человек тем самым начинает чувствовать, что прежний, нежелательный шаблон поведения уже необязателен.
           7. Подстройка к будущему поведению
           Если ваш партнер на подсознательном уровне полностью подтвердил, что он желает обучиться новому способу реагирования и использовать этот способ, вы можете, не узнавая, в чем именно состояла проблема, сказать ему следующее: "Представьте себе, что вы находитесь в ситуации, для которой наиболее подходящим способом реагирования был бы прежний шаблон поведения, который вам не нравится, и ощутите неожиданную радость, попытавшись применить новый способ поведения". Попросите подсознание партнера сообщить вам «да», если это получится, и дать сигнал «нет», если не получится. Если по какой-либо причине новый способ поведения окажется неприемлемым или вызовет какие-либо болезненные ощущения, попросите подсознание партнера дать сигнал "нет", и затем возвратиться к поиску и выработке новых, других вариантов поведения. Будьте добры, займитесь этим в течение ближайших двадцати минут, осуществите все процедуры, о которых мы говорили, и доведите их до завершения.

    ***
    Общая схема переработки

    1. Выработка подсознательной сигнальной системы «да-нет».
    2. Идентификация шаблона поведения, подлежащего изменению. Вы просите пациента избрать некое поведение «Х», которое не нравится ему подсознательно. Вы просите подсознание партнера выбрать в этом поведении самое главное и жизненно важное для его дальнейшего благополучия. Вы просите подсознание партнера дать сигнал «да», когда идентификация будет завершена.
    3. Выделение положительной функции поведения.
      • Вы просите подсознание партнера подключить сигнальную систему «да-нет» к той области его подсознания, которая ответственна за выполнение действия «Х». В то же время вы просите эту область подсознания подать сигнал «да», или же подать сигналы «да» и «нет» одновременно, когда сигнальная система будет подключена к этой области подсознания.
      • Спросите: «Желаете ли вы позволить вашему сознанию узнать, каково значение того, что происходит, когда вы выполняете действие «Х», как вы это оцениваете?» Если последует сигнал «да», скажите: «Продолжайте, проинформируйте ваше сознание, и когда это будет сделано, подайте мне сигнал «да». Если последует сигнал «нет», переходите к следующему этапу.
    4. Создание новых альтернатив.
      • Спросите данную область подсознания, желает ли она обратиться к созидающим ресурсам личности и выработать новые способы поведения, удовлетворяющие положительной функции поведения «Х», но отличающиеся от шаблона «Х». (При этом подсознание не обязано осуществлять или использовать такие способы поведения – оно должно только найти их).
      • Получив сигнал «да», попросите подсознание продолжать, и подать вам сигнал «да», когда оно найдет десять новых вариантов поведения.
    5. Оценка новых альтернатив.
      • Попросите данную область подсознания оценить каждый из найденных новых вариантов поведения и определить, уверено ли подсознание в том, что данный вариант поведения по крайней мере настолько же непосредственен, доступен и эффективен, как шаблон поведения «Х». Каждый раз, когда данная область подсознания определит один из вариантов как соответствующий поставленным условиям, оно должно подать вам сигнал «да».
      • Если вы получите менее чем три сигнала «да», попросите подсознание партнера продолжать поиск, повторив этап 4, и выработать большее количество вариантов.
    6. Выбор единственной альтернативы.
      • Попросите данную область подсознания партнера выбрать новый способ поведения, наиболее доступный и наиболее полно удовлетворяющий выполнению положительной функции прежнего шаблона поведения, и подать вам сигнал «да», когда такой способ будет найден.
      • Попросите данную область подсознания партнера оценить эффективность избранного нового способа поведения в расчете на его использование в течение последующих трех недель.
    7. Подстройка к будущему поведению. Попросите подсознание партнера представить себе использование нового способа поведения в ситуации, наиболее точно соответствующей предназначению прежнего шаблона поведения. Попросите подсознание партнера сообщить вам сигнал «да» в том случае, если новый способ поведения окажется удовлетворительным в такой ситуации, и сигнал «нет», если новый способ поведения окажется неподходящим. Если новый способ поведения по какой-либо причине оказался не соответствующим поставленной задаче или вызывает болезненные последствия постороннего характера, попросите подсознание партнера повторить этап 4 и выработать новые возможности.
           Тот из вас, кто уже знаком с процедурой переработки и читал о ней в книге «Из лягушек в принцы», мог заметить, что переработка, о которой мы говорили сегодня, несколько отличается последовательностью этапов и по своим целям от переработки, описанной в книге. Но основная техника осталась прежней, и применяя ее, вы достигнете тех же результатов.

    Обсуждение

           Обобщение, на котором основана техника переработки, заключается в том, что вы способны изменить положение вещей, если что-нибудь идет не так, как вам этого хотелось бы. Найдите предназначение того, что вы пытаетесь сделать, результат, в направлении которого вы двигаетесь – и затем выработайте новые варианты поведения. Чем бы вы ни занимались, такой процесс представляет собой весьма ценное обучение, в ваших интересах шаг за шагом продвигаться все ближе к поставленной цели, и каждый шаг будет необычайно полезен для вас.
           Когда психотерапевт работает с клиентом и замечает, что применяемая им процедура не приводит к желаемому результату, это означает всего лишь, что следует изменять, варьировать поведение. Прохаживаясь сегодня по залу, я заметил, что некоторые из вас забывают контролировать темп своего произношения, и вследствие этого возвращают партнера из состояния транса вместо того, чтобы погружать его в транс еще глубже. Мужчина, находившийся в дальнем конце зала, все делал прекрасно, до тех пор, пока не начал повышать голос. По мере того, как интонация его голоса медленно повышалась, его партнер начал постепенно выходить из транса и пытался сам заставить себя вернуться в состояние транса – черта, характерная для клиентов, с которыми очень легко сотрудничать. На основании своего личного опыта я считаю, что легко сотрудничать можно с любым клиентом, если заранее придать ему правильный стимул. Однажды ко мне пришел клиент, сел и сказал: «Мне больше ничем нельзя помочь. Вы не сможете сделать ничего, что подействует на меня – я знаю это заранее». Я ответил: «Прекрасно. Я сделаю так, что вы встанете с этого кресла». Я открыл ящик в своем столе, достал оттуда листок бумаги, написал на нем несколько слов, и сложил листок вдвое. Потом я посмотрел на него и сказал: «Сейчас вы чувствуете, как что-то со страшной силой заставляет вас оставаться в кресле, и все, что вы пытаетесь сделать, напрасно, потому что каждое ваше движение приводит к тому, что вы еще прочнее привязаны к этому креслу». Этот парень немедленно встал. Тогда я раскрыл листок бумаги и показал ему; на нем было написано: «Вы уже стоите». В том, что я сделал, конечно, нет ничего особенно важного. Однако, это убедило его, что я могу помочь ему в чем-нибудь, могу сделать с ним что-нибудь. В данном случае такое поведение оказалось очень полезным. Но такие вещи случаются весьма редко. Большинство людей не нуждается в подобных доказательствах. Если вы создадите ситуацию, в которой желательная для вас реакция покажется приемлемой для вашего клиента, дальнейший процесс пойдет самым естественным образом.
           Много лет назад со мной произошла одна веселая история. У меня был студент, которому решительно ничего не удавалось. Он был заядлый неудачник. Очень скоро я обнаружил, что если описать ему какой-либо определеный результат как самую распространенную неудачу, он добивался этого результата наравне со всеми остальными, потом подходил ко мне и говорил: «Вы правы, у меня действительно не получилось». Его пациент уже находился в измененном состоянии, а он никогда не замечал этого! Я говорил ему, что самая распространенная неудача при работе с пациентом состоит в том, что случается «Х». При этом я хорошо знал, что «Х» – самое полезное изменение личности, которое нужно его пациенту. Он начинал работать с клиентом и добивался «неудачи» с удивительной точностью. Он добивался существенного успеха, «проваливаясь» именно так, как я это ему предсказывал. Любой жесткий шаблон поведения позволит вам действовать таким же образом. Я привел пример выдающейся жесткости поведения. Но если вы хорошо подумаете о поведении ваших клиентов, то многие шаблоны их поведения, большинство из них, окажутся настолько же странными и нелепыми. Вопрос только в том, как создать контекст, ситуацию, в которой естественные реакции пациента сами по себе приведут его к желательному результату. Для этой же цели можно применить старую, испытанную технику гештальт-терапии. Клиент говорит вам: «Ничего на свете не может мне помочь – все, что я могу придумать, не подходит». Вы смотрите на него и отвечаете: «Вы правы. Вам это никогда не удастся. Вы абсолютный неудачник; вы не способны придумать ничего, что могло бы вам помочь, ни малейшего средства». Как правило, клиент отвечает на это: «Почему же, есть все-таки одна штука». Это одно из следствий естественной полярности реакций, свойственной очень многим людям. Некоторые люди, однако, реагируют противоположным образом. Однажды я наблюдал за тем, как гештальт-терапевт работает с клиентом, который сказал: «Я не знаю, что мне делать». Гештальт-терапевт ответил: «Что ж, придумайте что-нибудь». Клиент сказал: «Я не могу. Я паршивый дурак». И терапевт ответил: «Вы не способны придумать ничего хорошего, я вижу». Клиент опустил голову и выглядел весьма жалко. Если вы используете технику гештальт-терапии, работая с пациентом, реагирующим в соответствии с буквальным смыслом ваших выражений, вы только убедите его в неудаче. Заметив реакцию клиента, вы должны утилизировать ее, использовать для того, чтобы вести клиента в желательном для него направлении. При этом вы должны замечать, какого типа реакции вы получаете, и варьировать свое поведение так, чтобы получить необходимую вам реакцию. Осуществляя переработку и применяя несловесную сигнальную систему «да-нет», вы не должны заботиться о том, какого рода реакции вы получаете, потому что здесь не имеет значения, какой сигнал вы получите – «да» или «нет». Какой бы сигнал вы ни получили на любом из этапов переработки, он сообщит вам о том, что нужно делать дальше. Если вы попросили партнера выработать новые варианты поведения, но все они оказались недостаточно успешными, это означает всего лишь, что следует вернуться к предыдущему этапу и выработать большее количество вариантов. Если клиент продолжает вырабатывать новые варианты поведения, но никак не может найти единственый успешный способ, заставьте его подсознание переосмыслить контекст, сформулировать задачу заново. Если вы обяжете подсознание партнера обратиться к своей созидающей области, вызывающей сны, и выработать в процессе сна новые варианты поведения, и эти варианты опять окажутся неудачными, заставьте подсознание партнера обратиться к «мозговому центру, порождающему все изменения поведения». Вы можете использовать любые выражения и варьировать их как угодно; факт состоит в том, что если нужный вариант поведения существует, то он найдется, если человеку покажется, что нечто существует, он это в себе найдет.
           Сегодня в нашей стране существуют тысячи людей, поведение которых включает в себя «родителя», «ребенка» и «взрослого». Все пациенты, у которых я наблюдал эти стереотипы поведения, так или иначе занимались анализом взаимодействий. Я не стану здесь критиковать анализ взаимодействий. Хочу только выразить свое удивление и восхищение той легкостью, с которой люди создают в себе что угодно, если кто-нибудь другой ведет себя так, как если бы это существовало на самом деле. Психотерапевты, занимающиеся анализом взаимодействий и обращающиеся ко мне в частном порядке за помощью, всегда испытывают трудности со стереотипами поведения. Они не могут относиться к некоторым видам своей деятельности как взрослые и ведут себя как дети, преисполненные необузданным весельем и радостью, потому что два эти шаблона поведения разделены в соответствии с их психотеологией. Таково вторичное следствие их системы ценностей и их методов психотерапии. Вместо того, чтобы представлять себе личность в терминах гештальт-терапии как борющихся между собой «хозяина положения» и «неудачника», вместо того, чтобы представлять себе «психоаналитическое подсознание» как нечто насильничающее, развратное, мучающее, или верить, согласно с анализом взаимодействий, что личность – это «взрослый» и «ребенок», везде и всегда неспособные прийти к полному согласию, вместо того, чтобы считать какой бы то ни было аспект человеческой личности фактором, ограничивающим ее возможности – мне кажется, можно осуществлять с любым пациентом такую психотерапию, при которой все области психики смогут гибко взаимодействовать и вырабатывать новые варианты поведения, позволяющие успешнее бороться с трудностями. Я хочу, чтобы вы предоставили человеку право выбора, и себе в том числе. Те области психики, к которым я обращаюсь – созидающие, творческие, способные на все. Я делаю так, что подсознание становится органом синтезирующим, обеспечивающим безопасность, стремящимся работать на вас, в вашу пользу, потому что я не использую областей психики, налагающих какие-либо ограничения. И если вы будете поступать так же, как я, у вас тоже все получится. Если кто-нибудь из вас желает узнать, каковы другие способы переработки, прочитайте «Из лягушек в принцы». В последней главе этой книги мы описали демонстрацию переработки поведения пациента и ответили на множество вопросов. Мы написали также книгу «Переработка: преобразование смысла», в которой в подробностях изложили несколько моделей переработки. Для того, чтобы осуществить переработку, не обязательно вводить пациента в формальное состояние транса. Однако это одна из возможных моделей, и действует она превосходно. Основные этапы переработки могут быть также осуществлены в ходе обычной беседы, с той лишь разницей, что, разговаривая, вы должны быть очень внимательны и замечать полученные вами результаты. В ходе обычной беседы вы получаете те же самые подсознательные реакции, что и в состоянии транса, но, как правило, такие реакции сменяются гораздо быстрее, и заметить их бывает гораздо труднее.
           Позвольте мне рассказать вам небольшую веселую историю в качестве примера переработки личности в ходе обычной беседы. В прошлом году я заехал к своему другу – он живет в Южной Калифорнии. Я зашел в винную лавку и захватил пару бутылок шампанского для вечеринки, которую мы собирались устроить в доме моего знакомого. В винной лавке я заметил невысокую старую женщину-алкоголичку. Для меня не составляет никакой трудности сразу распознать алкоголика по мышечному тонусу, окраске кожи, по его позе, дыханию – даже если он не пьян. Я уверен, что если вы проведете некоторое время, наблюдая за алкоголиками и не-алкоголиками, вы обнаружите, что отличить их очень легко. Женщина эта была маленького роста, и несмотря на то, что она выглядела как древняя старуха, я предположил, что ей лет 65. Я кивнул ей, улыбнулся и приступил к своему делу. Я хорошо знал женщину, сидевшую за кассой, мы с ней отпустили парочку шутливых замечаний друг о друге и рассмеялись. Маленькая старушка тоже рассмеялась и тоже отпустила замечание, попавшее в самую точку. Когда я выходил из магазина, старушка повернулась ко мне и спросила: «Вы случайно не собираетесь наверх, в сторону почты?» Я ответил: «Мне будет очень приятно помочь вам подняться домой. Я подожду на улице, в машине». Она вышла, села в машину, и мы поехали. Она сидела спереди, рядом со мной, перебирала руками и украдкой то и дело смотрела на меня. Мне было ясно, что я каким-то образом взволновал ее. Наконец, она спросила: «Почему вы пьете?» Я едва удержался от смеха – мне настолько было понятно, что она спрашивает, почему она пьет, но использует при этом обращенную замену обозначений. Я ответил: «Ну, я лично пью, потому что мне это нравится. Я пью очень хорошие вина, и еще шампанское. Между прочим, мне не нравится вкус виски, и я вообще не пью виски; а еще я пью пиво, когда хожу на пляж, и мне жарко». А потом я сказал: «Но вы хотели мне задать совсем не этот вопрос. Вы хотели спросить меня: «Почему вы пьете?» Это настолько совпало с ее переживаниями, что она тут же расплакалась.
           Слезы не были приятны мне, и в равной степени не были полезны ей. Я взглянул в окно и увидел прогуливающуюся поблизости собаку. Я указал на нее и воскликнул: «СМОТРИТЕ! ЭТО ВАША СОБАКА?» – только для того, чтобы остановить ее плач. Почувствовав особенную настойчивость в моем голосе, она отреагировала соответственным образом. Она посмотрела наружу, потом – в некотором замешательстве – на меня, и сказала: «У меня никогда не было собаки». Но при этом она перестала плакать, а этого я и добивался своим маневром. Тогда я рассказал ей одну историю: «Ну, вы знаете, эта собака напомнила мне одну маленькую собачку – очень маленькую собачку – она живет в Сан-Франциско. Эта собачка считала, что никто на свете не понимает, какая она маленькая; она мне об этом рассказала – и вы знаете, эта собачка совершенно права. Потому что так оно и есть – ее никто на свете абсолютно не понимает». Старушка опять ударилась в слезы. Мы проехали еще немного, и она сказала: «Вы правы, весь вопрос в том, почему я пью». «И этот вопрос тоже неправильно поставлен», – сказал я, – «всю жизнь вы задавали себе этот вопрос, и сейчас вы спрашиваете себя: «Почему я пью, зачем я пью?» – но это остается для вас загадкой. Все спрашивают вас: «Почему вы пьете?» И не только мне вы задали этот неправильный вопрос, вы задавали его себе уже тридцать лет – а вопрос неправильный! Все вокруг задают вам неправильный вопрос, заставляют вас обращать внимание именно на этот вопрос и сбивают вас с толку, потому что дело-то совсем не в этом». Я свернул на дорогу, которая вела к ее дому. Она взглянула на меня, и первое, что она сказала, было: «Кто вы такой, на самом деле?» Я только улыбнулся. Тогда она сказала: «Хорошо, но вы мне скажете, какой вопрос правильный?» «Да, я вам скажу – но с одним условием. Условие такое: когда я кончу говорить, я протяну руку и дотронусь до вашего плеча. Когда вы почувствуете, что я прикоснулся к вашему плечу, вы встанете, выйдете из машины и пойдете к себе домой, и начнете искать ответ на тот вопрос, который я вам задам. И как только вы поймете, в чем заключается этот ответ, вы позвоните мне». И я дал ей телефонный номер моего знакомого.
           Она сказала: «Хорошо, я согласна». Тогда я продолжал: «Так вот, вопрос не в том, «почему вы пьете», вопрос в том (медленно), "Что вы станете делать, если перестанете пить?" Тотчас же изменилось ее поведение, весь ее облик. Различные переживания, одно за другим, быстро сменяясь, отобразились на ее лице. Изменилось ее дыхание, окраска кожи, поза. Это было как раз то, чего я добивался. Она никогда не задумывалась над тем, что она станет делать, если перестанет пить. Она перешла в состояние чрезвычайно глубокого транса – я позволил ей посидеть еще две-три минуты, а потом коснулся ее плеча. Она чуть приподнялась, вышла из машины, и вошла к себе домой. Через пять минут после того, как я приехал к своему другу, раздался телефонный звонок – конечно же, звонила эта женщина. Она сказала: «Это вы, нет, правда, это вы?.. Я только хотела сказать вам, что вы сегодня спасли мне жизнь. Ведь я ехала домой, чтобы покончить с собой. Но я решила, что не могу ответить на ваш вопрос, и хочу, чтобы вы это знали. Я не знаю, значит ли это что-нибудь для вас, но ваш вопрос – единственный, самый прекрасный вопрос на свете». Я ответил: «Мне не нужно знать, понравился ли вам мой вопрос и считаете ли вы его самым прекрасным на свете. Меня это не интересует. Меня интересует ваш ответ на этот вопрос. Завтра вы мне позвоните, и у вас будет уже несколько ответов на этот вопрос». Вы время этого разговора она использовала очень точное выражение. Она сказала: «О, я чувствую себя так, как будто меня выбросили на свалку». И я ответил ей: "Людей не выбрасывают на свалку. На свалку выбрасывают другие вещи". И что вы думаете, – на следующий день, когда она мне позвонила, она уже выбросила на свалку все спиртное, которое нашла у себя дома. Я пробыл у своего знакомого две недели, и за все это время она ни разу не выпила. Я считаю, что это действительно любопытный пример переработки во время разговора. Для этой беседы не потребовалось ни многословия, ни времени – и с моей, и с ее стороны. Главную роль здесь сыграла моя способность замечать реакции, основанные на сенсорных впечатлениях, которые я вызвал, а также ее способность хорошо реагировать. Она оказалась предельно чувствительной даже к минимальным поводам, не говоря уже о значительных. Я полагаю, что человек, близкий к самоубийству, особо чувствителен ко всему, что его окружает, потому что видит это в последний раз. В данном случае я быстро прошел через все этапы переработки, о которых мы с вами говорили. Однако, в сущности, все, что я делал, явилось своего рода замещением симптома: «Что вы станете делать, если не будете пить?» Одним из несомненных преимуществ гипноза является то, что реакции партнера при этом замедляются и усиливаются. Насколько я знаю, с партнером, находящимся в состоянии транса, невозможно сделать ничего такого, что вы не могли бы сделать с партнером, находящимся в обычном состоянии. Я способен вызвать у бодрствующего человека любой феномен, характерный для глубокого транса. Гипноз, однако, замедляет действия партнера настолько, что вы можете легко проследить за происходящим, и стабилизировать состояние так долго, как это вам необходимо для того, чтобы систематически добиваться своей цели. Те же самые действия с партнером, находящимся в бодрствующем состоянии, требуют особой чувствительности, быстроты и гибкости. Применяя гипноз, вы стабилизируете личность партнера в определенном измененном состоянии, так, что он будет находиться в нем столько, сколько вам нужно, чтобы выполнить свою задачу.
           Женщина: Скажите, когда вы вообще используете гипноз – и в связи с какими проблемами?
           Когда я чувствую, что это нужно. Если говорить серьезно, есть только одна причина, по которой я предпочитаю технику гипнотического внушения всем другим методам. Я начал заниматься гипнозом только по этой причине: мне осточертело выслушивать болтовню моих пациентов. Я так устал от нее, что начал становиться неэффективным психотерапевтом – я не мог уже уделять достаточно внимания своим клиентам, не мог реагировать на их слова так, как это было им нужно. Мне стало невыносимо скучно разговаривать с ними.
           Поэтому я стал затыкать им рот, погружая их в состояние транса, выяснять то небольшое количество информации, которое было необходимо мне для работы – и добиваться при этом всего, что мне было нужно. После этого процесс психотерапии снова стал меня интересовать. Теперь я применяю гипноз в смешении с чем-нибудь еще, что придает всему процессу оттенок того, что меня больше всего интересует в настоящий момент. Я знаю, что способен осуществлять изменения состояния личности быстрее и более методично, чем я это делаю теперь – но просто так сидеть и заниматься формальной переработкой мне очень скучно. Формальная переработка быстрее, конечно – но для меня это трудно, я слишком много этим занимался. Если я слишком много чем-нибудь занимаюсь, мне больше не хочется этого делать. Гипноз предоставляет возможность заниматься причудливыми, необычными вещами. Теперь я в основном занимаюсь созданием альтернативных реальностей с помощью гипноза. Я создаю какую-нибудь реальность, отличающуюся от той, в которой живет данная личность – например, реальность, в которой клиент становится единорогом, – потому что единорог способен делать то, что желает клиент, но на что он сознательно никогда не решится; я возвращаю людей в те годы, когда они еще не начали носить очки, и заставляю их видеть все так же отчетливо, как они видели тогда, сохранить это зрение и вырасти – таков один из способов лечения миопии. Все зависит от того, чего люди хотят. Я приступаю к лечению так, чтобы это и мне было интересно.
           Мужчина: Меня все больше привлекает возможность снять очки и вернуть себе нормальное зрение. Могу я это сделать с помощью гипноза?
           У вас астигматизм?
           Мужчина: Да. Левый глаз видит совсем плохо.
           Видите ли, это совершенно другая задача. Боюсь, что я не способен вполне вылечить астигматизм. Это не значит, конечно, что это вообще невозможно, но я не представляю себе, как это можно было бы сделать. С миопией справиться не так трудно, потому что близорукие люди всего лишь слишком сильно сдавливают свое глазное яблоко. Когда они пытаются разглядеть что-нибудь, то немного косят и напрягаются, в результате чего возникает ошибочная фокусировка и размытое изображение. Все, что им нужно сделать – это научиться по-новому понимать слово «фокус», «резкость». Это на самом деле нетрудно. Вильям Г.Бэйтс разработал этот метод много лет тому назад, и написал труд «Хорошее зрение без очков». Только люди не следуют его советам. Знаете ли вы, что оптика – единственная область медицины, которая когда-либо считалась полностью разработанной? Из литературы сороковых и пятидесятых годов можно узнать, что оптики считали новые открытия в своей области невозможными. Теперь оптика снова разрабатывается. Изредка встречались тронутые энтузиасты, внедрявшиеся в медицинскую оптику со стороны вместе со своими световодами, лазерами и голограммами. Но до того, как были сделаны эти изобретения, в предисловиях к трудам по медицинской оптике действительно утверждалось, что оптика – полностью разработанная область науки! Во всеуслышание объявляли – что объяснено уже все, что можно было объяснить, и что медицинская оптика – единственная завершенная область науки. Поведение большинства современных окулистов и до сих пор основывается на том соображении, что оптика – окончательно разработанная область. Большинство окулистов обладают очень устойчивой и чрезвычайно ограниченной системой ценностей в том, что касается новых возможностей. Корректирующие линзы были первоначально изобретены для того, чтобы корректировать форму и положение глазного яблока. Идея заключалась в том, чтобы давать сперва одни очки, чтобы пациент носил их в течение трех дней, затем другие, более слабые – на следующие три дня, и так далее, до тех пор, пока зрение не улучшится. Затем пациент отдавал доктору весь набор очков. Теперь больше так не делают. Теперь вам дают одни очки, и вы носите их до тех пор, пока ваше зрение не станет лучше – или хуже, – а потом вам дают другие очки.
           Мужчина: Так как же насчет миопии? Вы сказали, что излечиваете людей от миопии, обучая их тому, как фокусировать глаза. Как это делается?
           Способ следующий: я возвращаю их в прежние времена, произвожу возрастную регрессию, – пациент представляет себя в том возрасте, когда он еще не носил очков. Затем я проверяю их зрение, чтобы удостовериться, что в этом возрасте у них не было миопии; возвратив пациента в детские годы, я оставляю ему «детское зрение» и заставляю его вырасти, развиться опять во всем, что не касается глазного яблока. Я не знаю, что все это значит, но я проделал это со многими людьми, и они стали видеть хорошо. Я открыл этот метод, производя возрастную регрессию одного из моих пациентов, который носил очки. Мы создавали тогда фантастические, «заколдованные» гипнотические группы, изолированные от окружающего мира, и наблюдали за ними. В одной из таких групп был этот мужчина, постепенно «регрессирующий по времени», и когда он стал «моложе», он перестал видеть через свои очки. Он регрессировал до пятилетнего возраста и сказал: «Чего это я ничего не вижу? Зачем мне эта штука на лице?» – потом взял и выбросил свои очки.
           Меня это озадачило и заинтересовало, и я произвел форменную проверку его зрения, без очков. У меня не было при себе стандартной таблицы для проверки зрения, но на стене висело объявление, и я попросил его называть мне буквы, которые он видит. Он не знал, как называются буквы, и я заставил его нарисовать их. Он изобразил кудрявыми загогулинками то, что он видит. Рисунки его были совершенно детскими. Затем я возвратил его снова во взрослое состояние и провел такую же проверку зрения. Но без очков он не мог больше называть буквы, которые он только что видел. Я возвратил его в пятилетний возраст, и он снова увидел буквы на объявлении. Это произошло случайно, и я никак не мог объяснить этого явления. Прежде чем возвратить его окончательно во взрослое состояние, я дал ему следующие инструкции: «Теперь ваши глаза останутся в том же состоянии, в каком они были, когда вам было пять лет, а все остальное вырастет и станет взрослым». Вот все, что я сделал – и он стал хорошо видеть.
           Женщина: Вы можете все это сделать за один раз?
           Да, в течение одного вечера. Результаты устойчивы в течение двух месяцев, затем зрение пациента начинает снова постепенно ухудшаться. Тогда я приступаю к переработке, для того, чтобы выяснить, каково предназначение плохого зрения в каждом отдельном случае. Пациент, который помог мне открыть это явление, в течение многих лет учился плохо видеть множество различных вещей. У него происходил самый обычный процесс, который мы называем «замыканием цепи зрение-чувство». Разглядывая что-нибудь, он немедленно начинал испытывать какое-либо чувство к тому, на что он смотрит. Плохое зрение дало ему возможность разомкнуть эту цепь. В периоды стресса, не имея возможности увидеть неприятные для него вещи, он переставал испытывать неприятные ощущения. Я должен был дать ему другие возможности для того, чтобы он мог разомкнуть цепь «зрение-чувство», и тем самым избавиться от вторичного следствия, побочного эффекта этого процесса – от плохого зрения.
           Мужчина: Здесь возникают трудности с контактными линзами: я ношу контактные линзы и не могу их снять, как снимают очки, в периоды стресса. Поэтому я научился расфокусировать зрение, не снимая контактных линз.
           Вы высказываете любопытное предварительное предположение о том, что вы должны видеть плохо. Вы осмеливаетесь утверждать, что в периоды стресса вы не желаете видеть происходящего до тех пор, пока не сможете справиться со своими проблемами. Мне кажется, что именно в периоды стресса особенно важно уметь видеть вещи ясно и отчетливо. Как только у вас появятся эффективные новые способы справляться с трудностями, отпадет всякая необходимость в плохом зрении. Как я уже сказал, много лет назад Бэйтс разработал упражнения для глаз, улучшающие зрение. По большей части его программа приводила к хорошим результатам, хотя она требовала большого количества времени и тяжких усилий. Главное противоречие заключается в том, что программа Бэйтса не рассматривала плохое зрение как побочный эффект чего-то другого. Однако, усердно упражняясь по этой системе, вы лишали себя единственного приемлемого для вас способа выполнения определенных действий, каким являлось плохое зрение. Таким образом, вы вынуждены были найти новый вариант. Гораздо легче измениться, не вынуждая себя побороть внутреннее сопротивление.
           Женщина: Можете ли вы использовать переработку для решения проблемы лишнего веса?
           Можно определенно сказать, что это тяжелая, трудная задача. Но, как вы знаете, расплывчатость выражений играет очень важную роль в гипнозе. Тучность ничем не отличается от большинства других проблем. С ней можно справиться при помощи переработки.
           Женщина: Все это понятно, но я не достигла больших успехов. Я применяла переработку, и мои клиенты избавлялись от лишнего веса, но потом они оказались неспособными держаться в рамках нового веса.
           Хорошо, давайте подумаем. В том, чтобы быть толстым, а не худым, должно быть какое-то преимущество. Одно из преимуществ состоит в том, что от толстого человека не требуются те реакции, которые обязательны для худого. С другой стороны, толстому человеку доступны варианты поведения, недоступные для худого. Если вы растолстели, вся ваша жизнь становится тяжела для вас, вы никогда не сможете прибежать раньше других, вас никогда не выберут ведущим в туристической группе, вас никогда не выберут первым на танцах в парке. Толстому человеку неизвестны переживания, множество переживаний, составляющих основу поведения худого человека. Если таковы проблемы ваших клиентов, вы можете создать для них альтернативное детство – детство, содержащее переживания, служащие основой для способов реагирования во взрослом состоянии. Я делаю это с большинством пациентов, с которыми произвожу радикальные изменения личности. В том, что я только что сказал, содержатся предварительные предположения о том, что именно порождает тучность, как побочный эффект. Для того, чтобы узнать, какие области психики моего клиента заставляют его снова потолстеть, я бы использовал переработку. Я обнаружил бы, что ему дает тучность, и тем самым узнал бы, какого рода переживания следует предусмотреть при создании альтернативного детства. Одно из самых замечательных преимуществ гипноза заключается в том, что он дает нам возможность создания альтернативной истории личности. Хорошим примером такого процесса является эриксоновская история про «февральского человека» <"Февральский человек" – прозвище известного филантропа, появлявшегося инкогнито> . К Эриксону пришла женщина, которая не знала, как ухаживать за детьми, воспитывать их, как быть хорошей матерью – у нее не было родителей. Она воспитывалась в детском доме. Эриксон внедрился в историю ее личности, появлялся, подобно «февральскому человеку», в различные моменты ее развития и привил ей упущенные переживания. Эти переживания составили основу, на которой эта женщина впоследствии построила взаимоотношения со своими детьми.
           Гипноз – это орудие, инструмент, с помощью которого вы можете сделать практически что угодно. С помощью этого орудия можно создавать любой контекст и любую реакцию. Но для того, чтобы действовать эффективно и систематически, вы должны знать, какая именно реакция вам необходима.
           Женщина: Я хочу задать вопрос, относящийся к проблеме курения. Можете ли вы возвратить пациента в тот момент истории его личности, когда он еще не начал курить, а затем произвести переработку, после которой он будет вести себя иначе? В какой-то момент своей жизни человек решил закурить – можете ли вы произвести переработку так, чтобы он сделал другой выбор?
           Да, могу, и после этого у пациента навсегда отпадет всякое желание курить. Но этот путь чреват опасностями: вы должны быть очень осторожны, когда делаете подобные вещи. Я делал это со своими пациентами. Я гипнотизировал их и устранял всякие воспоминания и понятия о том, что такое быть курильщиком. Я возвращал их в тот момент истории их личности, когда они еще не начали курить, и затем прививал им совершенно новый набор переживаний. Проблема состоит в том, что окружающие люди, знавшие этих пациентов на протяжении многих лет, начинают считать их чокнутыми. Если вы это проделываете с человеком, который только что переехал жить в другой город – это ничего. Но у меня была одна замужняя пациентка, которую я подверг этой процедуре. Она пришла домой, и ее муж протянул ей сигарету. Она спросила: «Зачем мне эта сигарета?» «Отлично», – сказал он, – «Ты бросила курить, да?» Она посмотрела на него удивленно и сказала: «Я никогда и не курила». Он ответил: «Э, со мной это не пройдет. Ты куришь уже двадцать лет». «Нет, я в жизни никогда не курила!»
           Женщина: Можно сделать так, чтобы пациент впадал в состояние амнезии во время таких разговоров, игнорировал их?
           Конечно, это можно сделать. Но если вы примените этот метод, то человек, находящийся в измененном состоянии, будет испытывать постоянную дополнительную нагрузку. Вам придется заставить его впадать в состояние амнезии всякий раз, когда кто-нибудь скажет ему: «Вы же раньше курили». В конечном счете такой пациент придет к растерянности и дезориентации, потому что слишком много его переживаний будут относиться к состоянию амнезии. У него будет желтоватый налет на зубах, но он не сможет узнать, почему это так, откуда взялся этот налет. Он спросит об этом своего дантиста, и дантист ответит – «Этот налет от курения». Пациент скажет на это: «Но я же никогда не курил!» Дантист ответит: «Не валяйте дурака!» Но пациент будет упорствовать, в соответствии со своими воспоминаниями: «Нет, я же никогда не курил». И дантист запишет в историю болезни сведения о неизвестном доселе феномене.
           Когда вы делаете такие вещи, нужно быть очень точными и аккуратными, обходить всевозможные камни. Однажды я попытался действовать именно таким образом. Все это прекрасно сработало, но потрясающие успехи моего пациента вызвали некоторое опустошение в среде его близких и друзей.
           Мужчина: Разве нельзя включить в процессуальные инструкции информацию о том, что окружающие станут утверждать, без всяких на то оснований, что пациент был курильщиком? Можно проинструктировать пациента так, чтобы все это его нисколько не беспокоило, чтобы он пропускал все это мимо ушей.
           Ну да, я это проделал с женщиной, о которой только что рассказывал, но все равно это вызвало в ней беспокойство. Я сказал ей: «Люди будут говорить вам нелепые, странные вещи, но если вы придадите этому мало значения и покажете это, окружающие смутятся и перестанут так себя вести». Но ее стало волновать и огорчать то, как много людей ведут себя таким образом. Ей начало казаться, что весь мир сошел с ума.
           Женщина: Так что же предпринять в таком случае?
           Самый простой способ – обычная переработка, без возрастной регрессии. При этом даже не обязательно вводить пациента в состояние транса, можно применять стандартную переработку. Это действует прекрасно. А уже потом вы вводите пациента в состояние транса и устраняете физиологические симптомы.
           Женщина: Каким образом вы устраняете физиологические симптомы в состоянии транса?
           С помощью прямого указания.
           Женщина: Вы говорите: «У вас больше нет этой пагубной привычки»?
           Нет. Это не прямое указание. Это просто глупо. Я говорю серьезно. Когда вы говорите: «У вас больше не будет вредной физиологической привычки», вы не говорите, как этого добиться. Может быть, некоторые из ваших пациентов и окажутся достаточно гибкими, чтобы самим найти такую возможность, но большинство людей на это не способны. Вы должны создать ситуацию, контекст, в котором ваш пациент сможет легко реагировать, не прибегая к своей привычке. Если вы сделаете это слишком прямолинейно, чаще всего вам не удастся вызвать нужную реакцию. Если вы скажете: «Сигареты отвратительны на вкус», вы добьетесь лучшего результата, чем если вы скажете: «Вам больше никогда не захочется курить». Вам это удастся еще лучше, если вы действительно думаете, что курить сигареты неприятно. Но лучше всего сделать так, чтобы пациент по-настоящему гордился всякий раз, когда он отказывается от сигареты, – даже если он на самом деле не прочь выкурить одну. Вы можете создать контекст, в котором пациент будет реагировать естественным для него образом.
           Обычно я устраняю физиологическую привычку следующим образом: я вступаю в контакт и убеждаюсь – с помощью пальцевой сигнализации, движений головы или вербализации, – в том, что подсознание знает, какое чувство сопровождает данную физиологическую привычку. Затем я прошу подсознание одновременно объединить это чувство с ощущениями другого рода – например, с удовольствием, радостью или любопытством, – объединить всякий раз, когда такое чувство возникает. Следуя этим путем, пациент постепенно переходит от курения к другому способу поведения, находит замену. С помощью переработки можно избавить пациента от курения или какой-нибудь другой пагубной привычки, от лишнего веса, решить большинство других проблем, с которыми люди обращаются к вам, надеясь на гипнотическое излечение. Можно сперва решить их проблемы стандартной переработкой, а затем загипнотизировать их, чтобы удовлетворить их потребность в гипнозе. Можно использовать переработку как предварительную процедуру перед тем, как осуществлять гипноз; вместо того, чтобы сразу приступать к тому, за чем пришел к вам пациент, то есть к гипнозу, скажите ему, что вы совершенно особенный гипнотизер. Объясните пациенту, что вы очень дотошный специалист и не хотели бы причинить ему какой-либо ущерб, применив гипноз, прежде чем вы сделаете несколько осторожных проб, несколько предварительных процедур.
           Затем начните осуществлять стандартную переработку: «Прежде, чем ввести вас в состояние транса, я должен узнать некоторые вещи. Обратитесь к своему подсознанию и попросите ту область подсознания, которая отвечает за данный шаблон поведения…», – и так далее. Если вы осуществите переработку в качестве своеобразного вступления, пациент с большой легкостью поддастся такой переработке, желая скорее приступить к «делу». После того, как пациент полностью перешел в измененное состояние, скажите: «Теперь мы можем начать переход в состояние транса. Закройте глаза…» – и т.д. Затем вы осуществляете любую гипнотическую процедуру, какую захотите. Выйдя из вашего кабинета, пациент скажет своим друзьям: «Гипноз подействовал!»
           Переработка – простейший способ лечения множества различных симптомов. Однако я не всегда выбираю самый легкий путь: я стараюсь сделать это более художественно, изящно. Например, если среди ваших пациентов есть пять курильщиков, нуждающихся в обычной переработке, и вы знаете заранее, что стандартные методы позволят вам добиться успеха, подойдите к своей задаче более творчески. Доставьте себе и своему пациенту удовольствие добиться результата необычным, причудливым способом. Произведите переработку в состоянии транса, и переведите вашего пациента в храм Божества Сигарет; предложите ему сжечь пачку «Мальборо» на жертвенном алтаре этого божества, или что-нибудь еще. Иногда для того, чтобы справиться с курением, достаточно ввести пациента в состояние транса и сказать ему: «Все, что требуется от вашего подсознания – это найти наиболее конструктивную возможность бросить курить таким образом, чтобы вы даже не заметили, что сделали это». Иногда же приходится делать гораздо больше! Всеми, кто хочет научиться гипнозу, постоянно руководит одно и то же желание: уметь избавлять других людей от привычки к курению и от лишнего веса. Когда меня спрашивают: «Как вы поступаете с курильщиками?», я иногда отвечаю: «Даю им коробок спичек». Гипноз – это целый арсенал гораздо более изящных орудий, чем процедуры, нужные только для того, чтобы контролировать вес или помочь бросить курить. Рассматривать гипноз только с этой точки зрения – все равно что купить каталог вин и изысканных деликатесов и пойти с ним в ближайшую бакалейную лавку. Для меня есть что-то отталкивающее в том, чтобы использовать такое тонкое орудие, как гипноз, в самых ординарных посредственных случаях. Курение и лишний вес, конечно, важные проблемы, но применяя гипноз для того, чтобы вылечить курильщика, вы тем самым снисходите до личности пациента, неспособного самостоятельно справиться с такой проблемой, и обесцениваете свои возможности. Для меня гораздо важнее рассматривать гипнотическое обучение как набор разнообразных средств, позволяющих решить задачу любой тонкости и сложности.
           Мужчина: Работая с одним курильщиком, я применил переработку в состоянии транса и вызвал сильное сопротивление. Сначала он вырвался из транса, а потом превратился в младенца, начал болтать ногами и – …Один из принципов нейролингвистического программирования гласит: «Сопротивления не существует: существуют только некомпетентные психотерапевты». Я понимаю этот принцип буквально. Я не верю в существование сопротивления, его не бывает, бывают только психотерапевты, плохо знающие свой предмет. Не воспринимайте это как критику или осуждение – всякий раз, когда вы сталкиваетесь с явлением так называемого «сопротивления», у вас появляется беспрецедентная возможность учиться, радуйтесь этому! Если вы будете говорить себе: «Ага! Я сделал что-то неправильно – тем лучше, теперь у меня есть удивительная, приятнейшая возможность попробовать что-нибудь другое», – это позволит вам постоянно совершенствоваться. Если же вы будете думать про себя: «Он на это еще не способен», – он в дальнейшем сможет измениться, а вы – застрянете. Если вы утилизировали, использовали каждую реакцию партнера, сопротивления не возникнет. Если пациент самостоятельно переходит в какое-либо состояние, используйте это явление. Если он превращается в младенца, скажите ему что-нибудь такое, что его обрадует. Если он выходит из состояния транса, вы можете сказать: «Итак, что еще я могу для вас сделать?» Для того, чтобы стать эффективными коммуникаторами, каждый из вас должен уметь соответственно реагировать на любое событие, на любое самопроизвольное явление. Если пациент выходит из состояния транса, а вы спрашиваете себя: «В чем я ошибся?» – это нельзя назвать соответствующей реакцией. Ни одна схема, ни одна формулировка не годится на все случаи. Люди не хотят придерживаться жестких шаблонов поведения, не хотят цепляться за свои привычки, никогда не ведут себя неизменно. Могут встретиться любые странные случайности. Как-то раз я ввел одного пациента в состояние транса, собираясь заняться стандартной переработкой. Я сказал ему: «Поднимите правый указательный палец, если хотите сказать «да», и левый указательный палец, если сообщите «нет», – а этот тип как закричит: "Пур-пур!" В такие моменты, если у вас нет способов утилизации, все пропало. Я ответил: «Правильно, пур-пур!» Используя ту же интонацию и тот же темп, я сохранил обратную связь; пациент продолжал: "Ау-ра!" Я тоже сказал: "Пур-пур! Ау-ра!", – и продолжал: «А теперь мы используем это осмысленное сообщение…» и т.д. – я дал ему самый нелепый набор инструкций по утилизации происходящего. У меня не возникало ни малейшей догадки насчет того, что происходит с этим пациентом. Когда он вышел из транса, он объяснил мне, что, как только я попросил его поднять палец, означающий «нет», он почувствовал, что его обволокло большое пурпурное светящееся облако. И чем дольше он находился внутри этой ауры, тем яснее он ощущал, что с ним происходят изменения. Эта аура каким-то необъяснимым образом пропитывала и насыщала его, и тем самым изменяла его. Кто знает, что все это значило? Какое-то пурпурное облако является и изменяет моего клиента раньше, чем я успеваю за это приняться. Если бы я прервал это видение, то попал бы действительно в трудное положение. Вместо этого я принял существование пурпурного облака, как должное, и продолжал работать как ни в чем не бывало.
           Бывало и так, что пациент хорошо погружается в транс, я начинаю работать с подсознанием, все идет отлично – и вдруг наступает пауза, и пациент полностью выходит из транса. Он смотрит на меня, а я сижу и тоже смотрю на него ничего не выражающим взглядом, и жду. Он оглядывается вокруг, а потом так же внезапно снова погружается в транс. В таком случае я вообще ничего не говорю – я просто жду. Когда пациент самопроизвольно выходит из транса, я проявляю бесконечное терпение и жду до тех пор, пока он не сделает чего-нибудь, на что можно отреагировать. Многие люди в этом отношении неустойчивы – они «плавают», то входя в транс, то выходя из него. Но когда они выходят из транса, я просто жду, и они возвращаются обратно, после чего я продолжаю свое дело. Затем они могут «выплыть» опять. Если вы попросите пациента удерживать себя в измененном состоянии, вы потребуете от него чего-то неестественного. Вы должны уметь «перетекать» от одной реакции к другой легко, в зависимости от изменения состояния пациента.
           Мужчина: Можете ли вы с помощью переработки решать такие психосоматические проблемы, как головные боли?
           Переработка – прекрасное средство решения психосоматических проблем. При этом у вас появляется возможность использовать сам симптом в качестве системы «да-нет». Например, если пациент страдает мигренью, вы можете заставлять ее усиливаться – в качестве сигнала «да» и уменьшаться – в качестве сигнала «нет».
           Мужчина: Ко мне часто приходят жены врачей, и жалуются на психосоматические симптомы. Симптомы эти не приносят никакой пользы таким женщинам – их мужья-врачи только посмеиваются и не обращают на них внимания, и ничего не делают для них; трудно найти причину, вызывающую психосоматический симптом в качестве побочного эффекта. Вы сами только что назвали причину, вызывающую такой вторичный эффект: симптомы эти призваны помочь обратить на себя внимание. Но я сильно сомневаюсь в таком толковании. Во всех подобных случаях, когда я производил переработку, оказывалось, что причина, порождающая психосоматический симптом такого рода, никогда не состоит в том, чтобы привлекать внимание мужа. Причина совсем иная. Такие симптомы – самый обычный способ представлять себя не глупее, чем вы есть на самом деле. Это способ заставить мужа не слишком задирать нос в качестве врача, подсовывая ему болезнь, которую он не может вылечить. Надо полагать, на медицинских курсах будущим врачам преподают в качестве отдельных дисциплин напыщенность и самомнение. Я встречал психотерапевтов самого различного рода, мне приходилось работать с программистами из фирм по производству компьютеров, и все это были самые разные люди. Но все врачи, которых я знал, представляли собой образчики одного и того же стандартного типа – надутого спесью осла. Разумеется, не все врачи – спесивцы, нет правила без исключений. Но если рассматривать их в качестве общественной прослойки, становится трудно понять, что делают эти важные персоны в нашей бедной стране, среди этих ничтожных людишек.
           Мужчина: Если вы проведете два года среди врачей и будете работать вместе с ними, вам волей-неволей придется важничать так же, как они. Происходит моделирование и подражание.
           Сьюзен: Мне холодно. Можете вы согреть нас с помощью гипноза?
           Ко мне однажды пришел человек и пожаловался, что ему холодно вот уже шесть месяцев. Я устранил этот симптом. Но при этом его подсознание установило точный срок, за который симптом должен исчезнуть. Холод преследовал его шесть месяцев, а его подсознанию потребовалось два дня, чтобы от него избавиться.
           Сьюзен: Мне стало холодно всего три дня назад. Ну, если вы хотите, чтобы я это сделал сейчас, то у меня просто нет времени на это. Но я могу рассказать кому-нибудь, какого рода процедуры требуются в подобных случаях, и этот человек займется вами. Это вас устроит?
           Сьюзен: Вполне.
           Кто желает заняться этой любопытной задачей?
           Отлично. Выполните следующую последовательность действий. Введите Сьюзен в состояние глубокого транса и отключите ее сознание. Есть несколько способов это сделать. Например, вы можете сделать так, чтобы сознание погрузилось в какое-либо приятное воспоминание. Или сделайте так, чтобы она шла по длинному тоннелю, и в конце пришла в такое место, где много садов и фонтанов, в которых она может купаться, а потом «закройте дверь», пусть выход исчезнет. Так, чтобы ее сознание не могло случайно подслушать, что происходит. Выработайте такой механизм обратной связи, чтобы знать, когда сознание находится там, где вы его оставили, а когда оно начнет выходить оттуда. Например, вы можете заставить ее поднять один из пальцев, и пока он будет поднят, значит, сознание отключено, а если палец начнет опускаться, это будет означать, что сознание возвращается. Используйте что-нибудь в этом роде для поддержания обратной связи. Затем, я хочу, чтобы вы спросили ее подсознание, желает ли оно переместить или устранить ощущение холода – куда угодно. Получите сигнал «да» или сигнал «нет». Если вы получили сигнал «да», спросите подсознание, желает ли оно сделать это теперь. Если при этом возникает почему-либо какого-либо рода колебание или замешательство, о котором вы получите словесные или несловесные сообщения, приступайте к формальной процедуре переработки и выясняйте, имеет ли ощущение холода какую-либо полезную функцию. Если имеет, выработайте новые способы поведения, удовлетворяющие той же функции. Заставьте подсознание точно определить, сколько времени потребуется на то, чтобы устранить ощущение холода. Это делается опять же с помощью сигналов «да» и «нет». Вы задаете вопросы типа: «Желает ли ваше подсознание сделать это за один час?»
           Кроме того, выводя ее из состояния транса, перекройте сознание ситуациями, в которых исключены всякие физиологические параметры, порождающие холод. Заставьте ее представить себе такую обстановку, в которой ощущения холода исчезнут сами по себе. Если у нее температура, пусть она вообразит, что принимает горячую ванну или душ. Если у нее насморк, пусть она вообразит пустыню, в которой все сразу высыхает. Выясните, каковы в точности ее симптомы, еще до того, как вводить ее в состояние транса, чтобы вы знали заранее, чем будете перекрывать ее сознание, когда настанет время выводить ее из транса.
           Женщина: Какой ситуацией вы перекрыли бы ее сознание, если бы у нее болело горло?
           Хороший вопрос. В какой ситуации горло перестает болеть? Что вы делаете, чтобы прошли боли в горле?
           Женщина: Полощу горло соленой водой.
           Что остается от боли в горле после того, как вы выходите на берег, искупавшись в теплой, тропической соленой океанской воде? Почти ничего. Если у вас сильно болит горло, и вы искупаетесь в обычной ванне, это кончится для вас тем, что вы еще сильнее простудитесь. Но если вы искупаетесь в океане – особенно когда не слишком высокая волна, – у вас есть реальные шансы на то, что соленая вода продезинфицирует и высушит все слизистые оболочки. Даже если у вас простой насморк, и вы не можете купить носовые капли, или не хотите привыкать к употреблению носовых капель, – вы можете прибегнуть к какому-нибудь очень простому средству. К некоторым носовым каплям, которые теперь продают, можно очень легко привыкнуть. Они очень прилипчивые, как сигареты. Вы можете видеть в аптеках, как люди украдкой пробираются к кассе и покупают целыми коробками носовые капли. Странный и любопытный факт. Каково простое альтернативное поведение в случае насморка, не вызывающее привыкания к носовым каплям? Купите пузырек носовых капель и вылейте из него все содержимое. Потом сделайте в нем соляной раствор, возьмите пипетку, и закапайте соляной раствор себе в нос. Нет лучшего средства избавиться от насморка.
           Женщина: Можно ли применять описанную вами процедуру в случае желудочных колик или других распространенных психосоматических симптомов?
           Да. Сперва введите пациента в состояние транса и произведите переработку, убедитесь, что пациент выработал альтернативное поведение, в том случае, если это действительно функциональная проблема. Затем, выводя пациента из состояния транса, перекройте каждый из его симптомов соответствующей ситуацией.
           Сьюзен: Мне стало теплее – не совсем еще, – но пока вы говорили, видимо, температура стала проходить.
           Однажды, во время демонстрации на сцене, мне удалось вылечить сильнейшую гнойную сыпь, вызванную ядовитым сумахом <Сумах ядовитый – растение, напоминающие плющ, выделяет эфирные масла, вызывающие сильнейшие раздражения кожи. Распространено на Тихоокеанском побережье Соединенных Штатов. – Прим. перев.> . Я ввел пациента в состояние транса и объяснил ему, что гнойная сыпь – это ошибка. «Это ошибка», – сказал я. – «Позвольте мне рассказать вам кое-что об антигенах и антителах. Гнойная сыпь – реакция, защищающая вас от ядовитого растения – но теперь растение вам больше не угрожает. Вы уже смыли с вашей кожи все раздражающие вещества, а ваше тело все еще продолжает реагировать. Это всего лишь ошибка, помарка, когда мы пишем и совершаем помарки, самое простое средство – исправить, стереть их». В течение двух часов на коже этого пациента не осталось и следа гнойной сыпи, не считая небольших красных пятнышек в тех местах, где были открытые гнойные язвы.
           Удивительно, чего только не делает гипноз, если гипнотизер знает, как себя вести в каждом отдельном случае. К нам часто направляют пациентов, с проблемами которых якобы «невозможно» справиться. У одного из наших пациентов было неврологическое повреждение, из-за которого он плохо ходил.
           Тогда мы уже не занимались частной практикой, и поэтому отослали его к одному из наших студентов, Дэвиду Гордону. Явившись на первый сеанс, этот пациент притащил целую кучу рентгеновских снимков и справок, «подтверждающих», что он не способен нормально ходить. Он приковылял на костылях, сел и стал показывать Дэвиду все эти справки. Дэвид немного поговорил с ним и отпустил его.
           Когда этот пациент пришел в следующий раз, Дэвид уже вспомнил одну штуку, которая у меня хорошо получалась, и решил попытаться сделать то же самое. Он рассказал этому человеку историю о взаимозаменяемости полушарий головного мозга. Наверное, вы читали когда-нибудь журналы по неврологии; в них встречаются самые удачные метафоры из всех, какие я вообще видел. Все науки являются метафорами. Взаимозаменяемость полушарий означает, что одно полушарие способно взять на себя функции второго. Доказано, что это действительно происходит. Если ребенок уже научился говорить, но в возрасте четырех лет ему по какой-либо причине приходится удалить то полушарие головного мозга, которое отвечает за речевые функции, он может снова обучиться языку с помощью другого полушария мозга, даже если это полушарие не предназначено природой для осуществления речевых функций. Если повреждена та часть вашего мозга, которая отвечает за движение указательного пальца, то вы можете обучиться этому движению снова с помощью другого полушария головного мозга. В общем, это и называется взаимозаменяемостью, или пластичностью, головного мозга.
           Дэвид ввел этого человека в состояние транса и объяснил ему, как образуются новые связи между нервными центрами, как используются другие связи для восстановления функций, утраченных в результате несчастного случая. Он рассказал ему об исследованиях, которые показали, что 90% возможностей головного мозга не используются. Насколько я знаю, все это абсолютная чушь и вранье, – но зато он умел хорошо рассказывать. А поскольку научные документы подтвердили, что все эти враки – чистейшая правда, то Дэвид обильно ссылался на различные журнальные статьи, пока этот тип сидел и слушал его в состоянии транса.
           Но за объяснениями и рассказами о пластичности центральной нервной системы Дэвид начал развивать метафоры более общего характера – о том, как находить новые улицы, если вы едете по городу и видите, что все знакомые вам пути перекрыты на ремонт. Затем Дэвид дал прямые указания подсознанию этого клиента «создать новую обмотку»: «Выясните, где именно произошло повреждение, и проверьте примыкающие к этой области нервные окончания, свободные от исполнения каких-либо функций, либо способные принять на себя эту функцию без ущерба для других, и восстановите функцию поврежденной области мозга до полного завершения этого процесса».
           Не знаю, развил ли этот человек новые связи в своем мозгу или не развил, но только после этого сеанса он встал и пошел вполне нормально. На наукообразные аргументы, представленные Дэвидом, последовала логическая реакция пациента, заключавшаяся в тех самых изменениях, которые были ему необходимы для того, чтобы ходить нормально. Каковы бы ни были действительные причины происшедшего, но такая научная метафора повлекла за собой естественную реакцию – встать и пойти. Таково мое представление обо всем, что я делаю. Мы достигали успеха, применяя такой же метод и для лечения других пациентов, у которых были такие стандартные, с медицинской точки зрения, неврологические явления, как инсульт или травма.
           Мужчина: Значит ли это, что вера в излечение может все?
           Не думаю. Не знаю. А неврология может все? Вы хотите, чтобы я ответил вам, что есть причина. Я не знаю. Проповедники веры в чудесное исцеление создают контекст, в котором логической реакцией является изменение состояния, и это им удается лучше, чем большинству психотерапевтов! Им это удается лучше, чем большинству наших студентов, потому что они сами убеждены в том, что говорят, и вследствие этого точнее соответствуют желаниям своих пациентов. Однажды мне удалось чудесное исцеление. Я пришел на религиозное собрание и изобразил из себя святого. Собравшиеся уставились на меня. В конце концов я сообщил им, что Бог даровал мне исцеляющую силу. Я рассказал им, что мне было знамение, и Бог наделил мои руки способностью исцелять. Мне удалось убедить в этом присутствующих, и я исцелил некоторых из них. Мне неизвестно, каким образом они исцелились. Все, что от меня потребовалось – это предусмотреть определенный контекст, в котором присутствующие будут реагировать соответствующим образом; и так как я не стал указывать на них пальцем и смеяться над ними, эти люди так и остались исцеленными, и жизнь их изменилась. Я рассказал вам все эти истории, чтобы показать, что в самих людях содержится некий механизм, способный осуществлять подобные изменения, но при этом люди должны быть убеждены в такой возможности, изменения должны быть мотивированы, необходима коммуникация с партнером, необходимо заранее предусмотреть контекст, в котором станет реагировать партнер. Иначе реакция не возникнет, потому что не сработает этот механизм. Каков бы ни был этот механизм, где бы он ни находился, это не он вызывает хромоту, чесотку или гнойную сыпь. Но даже если это зависит от него, он может действовать иначе и устранить хромоту и чесотку. И для того, чтобы он захотел устранить симптомы, вы должны предусмотреть такой контекст, в котором такой механизм сможет реагировать соответствующим образом. Такова цель, для достижения которой мы применяем все существующие средства нейролингвистического программирования. Переработка тоже представляет собой контекст, в котором люди реагируют так, чтобы изменить свою личность. Насколько я знаю, подобные процессы происходят везде и всюду.

    1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10

    новости    психология    этология    нлп    тесты    конференция    ссылки   вверх


    Copyright @FOLLOW 2000-2006
    Designed by follow.ru